Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Вот уже трое суток мы используем каждого сотрудника, дабы поймать убийц рейхсфюрера, а вы держите полтысячи человек, чтобы расстрелять каких-то там евреев? Которые, если мне не изменяет память, уже собраны в гетто и никуда не денутся!"

"Группенфюрер, поменявший в тридцать девятом свою фамилию с «Бах-Целевски» на «фон дем Бах» только потому, что, по его мнению, она звучала чересчур по-польски, и не выносивший, когда его так называли, побагровел. Однако Мюллер не дал ему даже рта раскрыть:

– Немедленно передать всех этих людей в распоряжение специальной группы!

– Но мне подчиняются все силы СС на… — начал возражать фон дем Бах.

– А я руковожу следственной группой по расследованию опаснейшего преступления против Рейха и назначен на этот пост фюрером с пожеланием найти убийц в наикратчайшие сроки! — отрезал Мюллер и, не обращая внимания на застывшего с открытым ртом группенфюрера, зашагал дальше.

– Генрих, а не опасаешься, что он пакости начнет строить… — вполголоса спросил Небе.

– Нет, — коротко ответил Мюллер, но через пару шагов пояснил: — Он — «мясник» и понимает это. Расстреливать жидов и вешать поляков он может, а вот искать в этих лесах профессионалов — нет. Может быть, потом попробует свинью мне подложить. Да и то, признаться, будет это не свинья, а так, поросеночек — на большее, поверь, фантазии у него не хватит. Но и это — совершенно точно — не сейчас…

Руководитель Пятого департамента Имперского Управления безопасности с сомнением покачал головой, но ничего не сказал.

* * *В комнате для допросов царила спокойная, можно даже сказать, благостная, насколько такое определение вообще можно применить к подобному месту, атмосфера. Никаких «мер устрашения», никакого давления. Сидевший на привинченном к полу металлическом табурете мордатый здоровяк в заношенной и изорванной советской форме подробно отвечал на все вопросы, задаваемые ему Освальдом через переводчика. Стенографист, сидевший за столом в углу, старательно фиксировал все, что говорилось в комнате.

«Интересно, кому можно верить, московскому радио или рейхсминистерству пропаганды? — После получения сногсшибательных сведений и доклада о них «наверх», Бойке объявил перерыв и сейчас задумчиво просматривал стенограмму допроса. — Красные заявляют, что каждый советский человек готов жизнь отдать за свою страну, геббельсовские пропагандисты — наоборот, что русские только спят и видят, как бы скинуть ненавистных комиссаров.