Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он упал на землю, и от силы удара весь воздух вырвался из его легких, а я выстрелила в него еще раз – просто чтобы опустошить обойму.

Услышав какой-то лязг, доносившийся из вентиляционной шахты, я поняла, что ребенок вовсе не собирается спускаться. Оглядевшись по сторонам, я удостоверилась, что единственные фигуры в броне «Цербера» были те, через которые я сейчас переступала, а затем убрала оружие и подошла к лестнице.

- Я поднимусь к тебе, ладно? – крикнула я, преодолев половину пути – в конце концов, мне вовсе не хотелось получить сапогом в лицо.

– Я офицер Альянса, я не причиню тебе вреда."

"Ответа не последовало, но, окажись я на месте этого ребенка, я бы тоже промолчала. Я надеялась, что шахта перекрыта с обратной стороны и мне не придется ползать на четвереньках по бесконечным лабиринтам труб. Достигнув самого верха, я осторожно заглянула в узкий металлический туннель и увидела маленькую девочку с расширенными от ужаса глазами, сидевшую спиной к заглушке вентиляционной шахты с подтянутыми к груди коленями.

Внезапно я вспомнила, как полтора месяца назад пробиралась через горящий Ванкувер к «Нормандии» и вдруг заметила мальчика, который посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что я ничего не смогу сделать для того, чтобы спасти его или кого-либо еще. Этот чертов мальчишка, который преследовал меня во сне, чью смерть я вынуждена была наблюдать снова и снова – так же, как и других, гораздо более близких мне товарищей. Но почему-то именно его лицо я видела каждый раз под разрывающий барабанные перепонки рев Жнеца и…

Нет, на этот раз все не так.

Лицо этой девочки было покрыто грязью и царапинами, она буквально тряслась от страха, и я не намеривалась бросать ее. Я крепче обхватила поручни, ощущая, как меня переполняет ненависть к только что павшим от моей руки мужчинам, которые собирались поймать ее и сотворить бог весть что с ее телом. Ради того, чтобы она была в безопасности, я убивала бы их снова и снова. Дети не должны бояться, находясь у себя дома.

Спасти ее было в моих силах.

- Можешь выходить, - мягко сказала я, не очень представляя себе, как разговаривать с гражданским лицом, более того, с ребенком. – Их больше нет.

- Они говорили то же самое, - всхлипнула девочка, ее голос охрип от криков. – А потом загнали сюда.

Она с такой силой вцепилась тоненькими пальчиками в ноги, что темная кожа побелела.

- Они сделали тебе больно?

Она отрицательно покачала головой, но осталась на месте.