Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И я вот что думаю: если я с этим мужчиной кофейку попью, а у нас общие знакомые имеются, Питер город маленький, то он мне внятно сообщит интереснейшие подробности о бите. Что, мол, отчетливо видит на представленной вещи свои уникальные отметины, которые он сам на ней и оставил там-то и там-то. Догоняешь, Толь?

Лаврентий катнул желваками по скулам:

— Произвол.

— Безусловно! — обрадовался его догадливости опер. — Конечно, произвол, но не беспредел. А в чем разница? Да в том, что я не случайному ранее судимому на хребет чужие эпизоды вешаю, а тебе.

Ты знаешь, что это ваша работа. Я знаю. Мои действия незаконны? Базаров нет! Но справедливы. Итак, эпизод с Грунькиным при учете опознания и вещдока имеем?

Лавренев зло закусил губу и сам не заметил, как согласился с Воронком:

— Ну… где-то…

Воронцов поощрительно улыбнулся:

— Правильно мыслишь! Но это «где-то» станет «точно где», если подельники твои начнут расходиться в показаниях. А они начнут. Кто-нибудь да «поплывет». Ты уж мне поверь.

Толик схватил себя скованными руками за колено, собрался и с фальшивой (уже явно фальшивой!) ленцой спросил:

— Это все?

— Да ты что? — изумился опер.

— Это только начало! Хотел я один секретик на про запас утаить, но… Но характер у меня такой невыдержанный — не могу отказать себе в удовольствии. Себе и тебе тоже. Смотри внимательно.

Воронок взял со своего стола кожаный бумажник и поднес его к лицу задержанного:

— Смотри! Я сам, когда увидел — обомлел! Вот твой бумажник… Твой?

Взгляд Лаврентия заметался с бумажника на хищно-веселое лицо опера:

— Ну… я его с рук купил…

— Не сомневаюсь! — не стал спорить Воронцов.

— Но взяли-то тебя с ним?

— Допустим.

— Чудесно! Не станешь потом блажить, мол, подсунули-подложили?

Толик еще не понимал, куда клонит опер, но на всякий случай набычился:

— Да таких бумажников — мульон!

На этот раз Воронок с ним не согласился категорически:

— А вот и нет! Секи момент: развора-ачива-ем…

Опер, словно опытный фокусник, умело нагнетая атмосферу в зале с одним зрителем (зато нашим!), медленно, очень медленно раскрыл бумажник.

Лаврентий сунулся в портмоне чуть ли не носом. Он все не «догонял», но уже чувствовал себя скверно. Совсем скверно.

— Ап! Пластиковый кармашек для доверенности на автомашину! Смотрим на свет… И! Видим отчетливые следы типографской краски. И не надо быть экспертом, чтобы различить: это тиснение от доверенности на автомашину прошлого хозяина коселёчечка. Зачитать?

— Если умеешь.

Голос Толика предательски дрогнул.