Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Александр Сергеевич постарался улыбнуться:

— Мы, Ларисон, недавно с тобой поругались крепко на одну производственную тему… Подраспустила ты девиц в своем магазине — им из-за маникюра уже некогда клиентами заниматься… И будем ругаться еще… Но… То, что я сказал до этого, — главное. Оно перевесит все. Спасибо тебе.

— А может, я до сих пор по ночам в подушку плачу? — не без вызова, полушутя-полусерьезно тряхнула волосами Лариса. Заодно и грудями атмосферку всколыхнула — мужики же вокруг были не слепыми.

— Нужен я тебе! — попробовал отшутиться Александр Сергеевич. — Вокруг молодые ухажеры… Ты ж в цвету вся!

— Дурак ты! А я… я тоже рада всему!

— Ну и ладушки, ну и мир… Свои же люди! Да, чтоб ты рожи не корчила, скажу: если б ты тогда на перроне на коленях стояла — не поверил бы в искренность.

— Это почему?

— В восторженность не верю.

— Ну и дурак!

— Дурак не дурак… Лариса, ты всегда для меня останешься особенной. Только с тобой можно было нарушать все заповеди Божьи одним махом! А помнишь, как в мастерской у художника… Ты напилась тогда и, голая, танцевала под «Вологду».

Я с тех пор эту эротическую песню спокойно слушать не могу! «Девять с половиной недель» погулять вышли.

— Спасибо тебе, Санечка, хороший мой.

Чтобы не заплакать, Ларисе пришлось залпом выпить полфужера крепкой граппы — она перебила грусть.

А Юнгеров уже ухватил за щеки бывшего своего одноклассника Вадима Колесова:

— Вадик, дружище Ва-а-дик! Чего притих — обожрешься! Вадик — наш капиталист.

Не барыга, не делец — капиталист. Ходячий капитал. Если пропустить графики и диаграммы, то увидим его суть. А суть такая: когда меня этапировали в уральские леса, через пару месяцев на Урал прибыл и Вадик! Он тогда еще такими деньжищами, как сейчас, не ворочал, но в пищевой промышленности вес уже имел солидный. Так вот: приехал Вадик на Урал, ходил по колено в говне и по горло в проблемах, но… Местные пищевики популярно объяснили местному ГУЛАГу, что будет, если в лагеря, например, перестанут поставлять в долг подсолнечное масло и крупу.

В итоге меня резко перестали трогать, согласно каким-то там (а на самом деле я очень хорошо знаю — согласно каким) указаниям. Сначала трогать перестали, потом перестали обращать внимание… Из уха в ухо передавали: «Не трожь Юнгерова, а то на Урал снова страшный Вадик приедет — как комиссар».