Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

…Когда все закончилось и Егор временно обессилел, Николенко неуверенными движениями одернула юбку и, словно пьяная, сказала:

— Вот что я тебе скажу, Егорушка… Завязывать надо с таким беспределом. Во-первых, ты меня просто до инфаркта доведешь, я, если ты заметил, не школьница уже, а здоровье с годами не улучшается, особенно с теми годами, которые проводишь в прокуратуре… Во-вторых, нас просто в милицию забрать могут за такое вот хулиганство и оскорбление общественной нравственности.

Ну, положим, мы, конечно, отобьемся — у тебя ксива, у меня — ксива, но атмосферку в наших уважаемых организациях мы колыхнем… В-третьих, милый мой лейтенант, Петербург, как известно, город маленький, всюду шляются знакомые — иногда точно с такими же проблемами, но от этого не легче.

Есть, конечно, надежда, что мои знакомые, а они в основном люди очень приличные, увидев меня в садике в позе прачки, просто не поверят своим глазам, но надежда эта, с одной стороны, наглая, а с другой — призрачная… Поэтому давай-ка с экстремальным сексом как-то… Сбил, понимаешь, взрослую тетку с пути и с панталыку и — дово-олен… Да я, если хочешь знать, такого и студенткой не пробовала.

— Правда?! — счастливо засмеялся Якушев.

Зоя Николаевна лишь вяло махнула рукой:

— Правда… Ох ты, боженька мой, грехи мои тяжкие…

И они снова начали целоваться… А на следующий день Егор позвонил Юнгерову, попросил разрешения приехать в поместье со знакомой.

— Хорошая хоть знакомая-то? — усмехнулся Александр Сергеевич.

— Очень! — ответил Егор настолько серьезно, что Юнкерс захохотал, разрешил приехать и «оттягиваться по полной», пообещав дать соответствующие распоряжения прислуге.