Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Любой рядовой, не очень сильно пьющий оперативник за новую стиральную машину для своей жены поставит номер паспорта фигуранта в поисковую систему „Экспресс-2“, которая исправно будет сообщать о всех перемещениях на транспорте между столицами да еще и выдавать данные на соседей по купе или по креслам в самолете… А когда он в Питере — где его ловить? Да либо в его офисах, либо в центре — во всех этих центровых кафе, типа „Мезонина“ в Гранд-отеле, где встречаются друг с другом представители питерской элиты… да, так-то оно так, но… Не будешь же сидеть один в засаде у Гранд-отеля? Живо приметят, и начнутся вопросы со стороны службы безопасности этой гостиницы… Это в прежние времена хорошо было, когда я в „наружке“ топтал, — тогда я был не один, но и задачи были не личные, государевы…

И Ильюхина не попросишь о помощи — он сразу недоброе почует… Думай, Валера, думай!»

Говорят, что когда много думаешь о ком-то, то вроде как мыслями тянешь этого человека к себе.

Бог его знает, работает ли это правило всегда, но, как ни странно, у Штукина получилось что-то вроде этого.

А может, все объяснялось просто везением — или невезением, тут, как говорится, с какой стороны глянуть…

Вышло-то все очень просто, хотя и абсолютно неожиданно. Позже Штукин даже не смог вспомнить, за каким лядом он вышел из машины и поперся в «Книжную лавку писателя». Особым любителем книг Валера не был, библиографическими редкостями не интересовался — но что-то его же привело в этот магазинчик? Наитие, интуиция? Кто его знает…"

"Зайдя в магазин, Валера подошел к прилавку и долго рассеянно рассматривал корешки томов в отделе старой книги.

Думал он при этом все о своем, потом взгляд его зацепился за что-то, и Штукин попросил продавщицу показать ему один том. Немолодая женщина молча достала книгу с полки и протянула Валере. Штукин раскрыл толстый том и вздрогнул: книга называлась «Провокатор Роман Малиновский». Валера усмехнулся про себя и подумал: «Так скоро я поверю еще и в гадание на кофейной гуще… М-да… Провокатор… А я — я даже не агент, я — спецагент, как в ФБР! И я не доносительством занимаюсь, а провожу спецоперацию — как тот хирург, который сам себя режет!.

.» Штукин захлопнул книгу и почувствовал, что его вдруг кто-то начинает отжимать от прилавка.

Валера покосился через левое плечо и увидел молодого откормленного парня с «лапшой» в ухе, который изображал из себя телохранителя. Изображал, надо сказать, старательно, но как-то неуклюже, почти карикатурно.