Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Тут случайно Ильюхин его и сцапал.

— Ядовитый ты человек, Покрышкин! — усмехнулся Тюлень.

— Будет.

— За город стыдно. Везде наплевано. Подобрал сор, так меня в кутузку!

— Откуда бредешь?

— С Кары, дядюшка, что на реке Шилке. Зимовал там. Три года на цепи сидел, которые сутки не ел.

— Тогда пошли в крайнюю избу маяться.

— Спасибо за стол! Ем прошеное, ношу брошенное, живу краденым. Аль у тебя сумнения?..

А наглая рожа Хвостов в соседнем помещении не отпускал потерпевшую, уверяя, что таков порядок.

— Какой порядок? Что вам от меня надо! Полчаса маринуете!

— Гражданочка, не кипятитесь. Вот понятые скоро понадобятся, вы поприсутствуете, все время бежит скорее, — увидел такую перспективу использования Павлиныч.

— Да идите вы!

— Вас не поймешь, гражданочка. То окурки по Садовой собираете, то сквернословите в общественном месте.

— Да вы оглядитесь по сторонам! Общественное!.. Больше похоже на отхожее! — Создав воздушный вихрь, женщина на скорости нервно вылетела из отделения.

"Кстати, что это она как с цепи сорвалась? Атмосфера висела не такая уж напряженная: всего двенадцать пьяных, из них двое битых. Ну, пол чуток замарали, местами облевали, а в общем-то только заплевали. Ну не насрали же! Известный коммунальный буян Сеня Каль лежал посередке дежурки связанный ласточкой. (Для дилетантов: это когда ноги и руки за спиной скручены одной веревкой.) Сене уже надоело материть Павлиныча, а слюну свою он давно всю истратил.

Правда, ни разу не попал. А вы сподобьтесь! Неудобно, снизу-то. Сеня замер. Случайно забредший работник кадров не прислушался к его молчанию, и тогда Сеня, ловко подпрыгнув изгибом груди, прокусил ему кед. Сержант Пришодько скучно ударил Сеню несколько раз по голове резиновой дубинкой. Сеня застыл, не выпуская изо рта обувь капитана милиции. Тогда сержант наступил сапогом ему на спину — Сеня по-христиански открыл глаза и разжал зубы.

А через решетку «аквариума» Надя-дура в пятисотый раз сообщала Павлинычу, что он тварь.

На четыреста девяностом Павлиныч возмущенно мигнул. Впрочем, голос ее слабел. Чуть поодаль доставленная за продажу с рук кукурузы в неустановленном месте цыганка Клара умудрилась украсть журнал информации происшествий, после чего, отпросившись в уборную, разорвала его в клочья. Здесь же отпущенный Жармухамедов категорически не желал брать чужой паспорт, а, напротив, желал получить обратно свой.