Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Ведь во время смуты, – сказал он, – и жалкая личность может иногда достигнуть почетного положения!

Вот что он сказал!

Как тогда вскочили македоняне из-за столов! Как были оскорблены и за себя, и за царя…

Александр успокоил их.

– Олинфянин, – сказал он, – дал нам доказательство не своего искусства, но своей ненависти к нам.

Говорят, что, уходя с пира, Каллисфен повторил несколько раз:

– И Патрокл[105] должен был умереть, а был ведь выше тебя.

Надменный эллин! Недаром теперь среди заговорщиков прозвучало его имя!

Повторилось снова то, что уже было пережито однажды.

Собралось войско, военачальники, этеры. Юношей вывели и поставили перед войском. Солнце палило. Юноши стояли, опустив головы, жалкие, измученные. Они уже сами не понимали, зачем затеяли все это. Некоторые плакали, опустив голову. Никто не смел поднять глаз на царя – ведь они хотели убить его сонного… Что может быть презреннее этого?

Лишь Гермолай стоял, высоко подняв подбородок. Он тяжело дышал; видно было, как поднимались ребра его полуобнаженного тела.

Запавшие глаза горели злым огнем.

Ему велели сказать, что побудило его поднять руку на своего царя.

– Многое! – ответил он, не опуская глаз.

– Значит, ты признаешь, что составил заговор против царя?

– Да! Я составил заговор!

– Что же стало причиной?

– Я убил кабана, которого хотел убить царь. Но он промахнулся, а я убил. За это он предал меня позору и отнял у меня коня.

– И это все?

Толпа возмущенно, негодующе зашумела. Понимает ли Гермолай, что он говорит? Или солнце растопило ему мозги? Чтó его ничтожная обида по сравнению с жизнью Александра?!

– И не только это! – Гермолай повысил голос, стараясь перекричать толпу.

– Я составил заговор против Александра, потому что свободному человеку высокомерие его терпеть невозможно. Он творит беззакония. Он казнил Филоту – несправедливо казнил! Он казнил Пармениона без всякой вины! Он убил Клита, потому что был пьян! Он надел индийскую одежду! Он хочет, чтобы ему кланялись в ноги! Я не в силах переносить все это. Да, я хотел убить его и освободить от него всех македонян!

Наступила мгновенная тишина.

Гермолай говорит правду. Но тут же, как взрыв, грянул неистовый крик:

– Оскорбить царя?!

Речь Гермолая возмутила войско. Мгновенно, без всякой команды, без всякого знака со стороны царя, над головами заговорщиков взвилась туча камней и тяжко упала на них, похоронив всех.

Александр не мог успокоиться в этот день. То гнев мучил его, то томила тяжелая печаль. Непрерывно болела голова.