Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Одна из дочерей царя Дария будет твоей женой. Разве ты откажешься от царской дочери?

Гефестион молча опустил глаза.

– Царь, – сказал, смеясь, Неарх, – а ты что же, будешь у нас сватом?

– Не только сватом, – ответил Александр, – я и сам еще раз женюсь. Женюсь на персидской царевне. У нас будут персидские дети, мы все породнимся. Вот тогда и не будет больше разговоров, кто эллин, а кто варвар. Или для вас невелика честь породниться со своим царем?

– О Александр! – упавшим голосом сказал Гефестион. – Каким испытаниям ты нас подвергаешь!

– Друг мой, Гефестион! – ответил Александр.

– Я и себя подвергаю тому же. Но ведь ты знаешь, чего я хочу. Когда мы породнимся с азиатами и тысячи македонян породнятся с ними, разлад между эллинами и варварами сам собою исчезнет. И это укрепит мою власть.

Гефестион молчал. Длинные черные кудри, упавшие на лоб, скрывали его глаза. Он понимал, что Александр надеялся этим смешением народов скрепить свое разноплеменное государство. Но жениться на персиянке…

– Ты думаешь, что я очень счастлив назвать женой Статиру? – продолжал Александр.

– Ошибаешься. Лишь одна женщина есть в моей жизни – Роксана.

– Я понимаю, Александр. – Гефестион улыбнулся Александру. – То, что ты решил, – правильно. Может быть, только выполнить очень трудно…

Гефестион, сын Аминтора, был чистокровным эллином, и преодолеть присущего эллинам отвращения к варварам он не мог. Он мог только скрывать его.

Такого роскошного празднества еще не видели персидские города. Пять дней шумело свадебное веселье.

Женился царь. Женились его этеры, его военачальники. Женились на азиатских женщинах воины-македоняне. Когда стали считать, то оказалось, что свадеб было больше десяти тысяч. Царь всем невестам дал богатое приданое, он щедрой рукой одаривал всех новобрачных.

Кто думал о счастье? Кто ждал счастья?

Многих прельстило приданое невесты. Многие хотели угодить царю. Женщин о согласии не спрашивали. Они должны были забыть о своих отцах и братьях, погибших в битвах с македонянами, которые стали их мужьями.

Но могли ли они забыть?

Александр все понимал. Злое, с прямыми чертами лицо Статиры не привлекало его. Но он веселился, пил вино, громко приветствовал певцов и флейтисток. И потихоньку, с затуманенной, захмелевшей головой, шептал себе в чашу:

– Светлая моя… Светлая моя…

Роксаны не было в Сузах. В тот же день, как узнала о том, что готовятся свадьбы, не простясь с Александром, уехала в Вавилон.

Александр сделал то, что хотел.