Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Веди отряд, Гидарнес, – я надеюсь, что сегодня ты вернешься победителем!

– Он вернется победителем! – подхватил Эфиальт. – А я… я надеюсь, царь, ты не забудешь о моей услуге?..

– Не беспокойся, – ответил Ксеркс с презрением, – предательство всегда оплачивается золотом.

В час сумерек, когда в шатрах зажигают огни, отряд «бессмертных» вышел из лагеря. Эфиальт привел их к реке Асопу, шумящей в горной теснине. Здесь начиналась полузаросшая тропа и шла вверх по горе Анапее. Тропу тоже называли Анапеей, по имени лесистой горы, по которой она проходила.

Персы переправились через бурный Асоп и ступили на тропу. Они шли всю ночь вдоль горного хребта. Густой лес скрывал их, помогая предательству.

Леонид, тяжело задумавшись, сидел у костра. Ему уже было ясно, что персы не отступят. И так же ясно было Леониду, что помощь к нему не придет. Только что жрец Магистий по его просьбе принес жертву богам. Рассмотрев внутренности жертвенного животного, Магистий побледнел и понурил голову.

– Не скрывай от меня ничего, Магистий, – сказал Леонид, – я готов выслушать самое худшее.

– Я и скажу тебе самое худшее, царь, – ответил Магистий, – завтра на утренней заре мы все погибнем – и войско твое, и ты сам.

Леонид вздохнул.

– Значит, пришел час, – сказал он. – Воля богов должна свершиться.

Леонид хорошо помнил изречение пифии, когда спартанцы еще в начале войны с персами вопросили дельфийское божество об исходе этой войны. Пифия ответила:

Ныне же вам изреку, о жители Спарты обширной:Либо великий и славный ваш град чрез мужей-персеидовБудет повергнут во прах, а не то – из Гераклова родаСлезы о смерти царя пролиет Лакедемона область.

Не одолеет врага ни бычачья, ни львиная сила,Ибо во брани Зевсова мощь у него и брань он не преждеКончит, чем град целиком иль царя на куски растерзает[145].Леонид задумчиво смотрел в огонь. Он сидел одиноко, измученные воины спали. Его томила тоска. Значит, это его последняя ночь. Он повторял себе, что смерть его будет славной, но душа его не хотела смерти.

Молодая Горго стояла перед его глазами, бледная, как ее покрывало. Он снова слышал ее голос:

«Со щитом или на щите!»

– На щите, Горго, на щите, – тихо сказал Леонид.

Тревожно шумело море. Темная гора возвышалась над головой, заслоняя звезды. Костер угасал…

Вдруг из зарослей, с горы, перед самой стеной появился человек. Стража тотчас привела его к Леониду.

– Кто ты? – спросил Леонид.

– Я фессалиец, – сказал он, задыхаясь, – я бежал из персидского лагеря.