Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если ты будешь стоять здесь с кораблями на якоре, оставаясь в Аттике, или даже продвинешься в Пелопоннес, то твои замыслы, владыка, без труда увенчаются успехом… Но если ты сейчас поспешишь дать бой, то я опасаюсь, что поражение твоего флота повлечет за собой и гибель сухопутного войска…

В узких глазах Мардония светились злые искры, зубы сжимались в бессильной ярости. Но он не мог прервать Артемизию, – она знала это. И знала, что царь слышит ее.

– Почему я тогда не послушался тебя, Артемизия! – простонал Ксеркс, с досадой стукнув кулаком по золоченому краю ложа.

– И что мне делать теперь?.. Проклятие Мардонию!..

В шатер вошел Мардоний и остановился у входа. Царь угрюмо глядел на него.

– Я услышал из твоих уст, о царь, мое имя? – мягко спросил Мардоний. – Ты звал меня? Я здесь.

– Я не звал тебя, – ответил царь, сдвинув брови, – я тебя проклинал.

Но Мардоний будто и не слышал проклятия.

– Владыка, – так же мягко и вкрадчиво продолжал он, – не печалься и не принимай близко к сердцу эту беду! Ведь решительный бой предстоит нам не на море с кораблями, а на суше с пехотой и конницей.

Никто из этих людей, считающих себя победителями, не осмелится сойти с кораблей и выступить против тебя!..

Голос Мардония, бархатный и в то же время мужественный, завораживал Ксеркса. Он чувствовал, что снова поддается его увещаниям, сердился и все-таки слушал.

– Если тебе угодно, – продолжал Мардоний, – мы тотчас же нападем на Пелопоннес. Желаешь ли ты подождать? Это также зависит от тебя. Только не падай духом! Ведь эллинам нет никакого спасения.

Они все равно станут твоими рабами.

Ксеркс вздохнул и уже более спокойно взглянул на Мардония. Мардоний тотчас уловил этот взгляд и продолжал смелее:

– Не делай, царь, персов посмешищем для эллинов, ты не можешь сказать, что мы где-либо оказались трусами. А если финикийцы, египтяне, киприоты и киликийцы проявили трусость, то в этом поражении персы неповинны. Но если ты действительно не желаешь оставаться, то возвращайся на родину с войсками. А мне оставь триста тысяч воинов, чтобы я мог завоевать Элладу и сделать ее твоей рабыней.

Ксеркс покосился на него. Не его, Ксеркса, рабыней хочет Мардоний сделать Элладу, а своей рабыней. Но сказать ли ему, что он, Ксеркс, хочет уйти?.. Нет. Пусть думает, что он остается. И все пусть думают так же.

– Я ничего тебе не отвечу сейчас, – сказал царь. – Сначала я созову Совет, а потом приму решение.

«И сделаешь так, как я захочу», – подумал Мардоний, выходя из шатра.