Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Так что подальше отсюда, берегите свои головы!

Повозка мчалась со скоростью особых царских гонцов, которым незамедлительно дают на станциях свежих лошадей. Грохот ее колес не умолкал, желтая пыль долго вихрилась после нее над дорогой.

В Сарды гармамакса вкатилась в прохладный час сумерек и остановилась возле дома персидского хилиарха[162] Артабана. Из гармамаксы, откинув ковры, вышел Фемистокл.

Уставший от духоты в закрытой повозке и грохота колес, он с наслаждением расправил плечи. Свежий воздух лидийской равнины, чистое небо над головой, серебряный шум реки, бегущей с горы, на которой светло желтели стены крепости, стада овец на склонах, тонкий голос свирели… Фемистокл растерянно глядел вокруг, мир был так прекрасен!

Да, мир прекрасен, только, кажется, в этом прекрасном мире ему совсем нет места.

Сейчас он стоит и смотрит в самое лицо смерти, ничем и никем не защищенный. Ну что ж, смерть так смерть.

Никоген посоветовал, прежде чем идти к царю, обратиться к его хилиарху Артабану, потому что без согласия хилиарха никто не может пройти к царю.

Фемистокл был спокоен. Теперь, когда уже некуда было отступить и нечего было решать, он почувствовал себя странно независимым. С осанкой, полной достоинства, он вошел в богатый дом Артабана. Стража скрестила перед ним копья. Но когда Артабан услышал, что пришел какой-то эллин, то велел впустить его.

Персидский хилиарх, прищурив глаза, смотрел на него с любопытством. Эллин! Кто же это такой? Не был ли этот человек в битве при Платее, когда он, Артабан, избегая сражения, увел войска? Если так, этот человек опасен…

– Ты эллин?

– Да, Артабан.

– Зачем ты явился сюда?

– Я желаю говорить с царем о делах очень важных, которыми он сам более всего озабочен.

– Ты знаешь меня?

– Нет, не знаю. Но мне известно, что ты, Артабан, могуществен и что только ты можешь допустить меня к царю.

«Он меня не знает, значит не был при Платее… – подумал Артабан. – Тогда, пожалуй, можно допустить его – как знать, какие сведения принес он царю. Может быть, очень важные…»"

"– Пришелец, – с важной медлительностью сказал Артабан, – разные бывают у людей обычаи: одним кажется хорошим одно, другим – другое.

Но что прекрасно для всех – это чтить и беречь свое родное. Вы, как слышно, больше всего почитаете свободу и равенство. А у нас из многих и прекрасных обычаев наипрекраснейший – чтить царя и поклоняться в его лице богу. Итак, если наши порядки тебе по душе и ты согласен пасть ниц, то удостоишься и видеть царя, и говорить с ним лично.