Name: Тайга мятежников любит
Author: Евгений Евгеньевич Сухов

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Опять же Ларочка Цыплянская – училка из Черемысловской школы, с которой так приятно было просыпаться…

Он поморщился – к черту лирику. В марте Яков Субботин, Алцис и Рыбский прибыли в Иркутск, где власть забрали большевики.

– Признаюсь честно, Яков Михайлович, – сказал перед отъездом Менжинский, – неизвестно, как долго мы продержимся в Сибири. Но время выиграть должны. Главное – Москва и Питер, не забывай об этом. Нужны деньги, позарез нужны. Это хлеб, продовольствие, наемники. Мы задыхаемся без денег, Яков.

Впрочем, ты умный, сам понимаешь…"

"Он прекрасно понимал. До Иркутска добирались двадцать дней, с двумя пересадками. В городе царила полная анархия. Реввоенком контролировал лишь несколько улиц в центре купеческой столицы Сибири. Зверствовали уголовники. Милиции не было, местная ЧК только формировалась – небольшой костяк большевиков (в основном из евреев и татар), политические ссыльные, особо недовольные прежней властью… Но с председателем городской ЧК Злотниковым нашли общий язык быстро – одинаково смотрели на события в стране и мире, на текущий момент и первоочередные задачи советской власти.

Порядок наводили железной рукой («Железный беспорядок», – ухмылялся втихомолку Рыбский). Четверку пацанов, грабанувших лабаз на Минусинской, расстреляли на месте. Туда же – пьяную охрану тюрьмы, допустившую побег. Вскрыли лежбище охранки в мастерской по выделыванию юфти – в карты резались их благородия, «таможенный квасок»[2] попивали, не ожидая облавы… Офицеров, имевших информацию о небедствующих слоях населения, терзали в подвале бывшего Купеческого собрания, пока не выложили все, что знали.

Смерть от пули за счастье показалась. Пошла лавина на купцов, мещан, чиновников, прочих «именитых горожан». Он лично формировал карательную команду, с которой пошел по адресам. Предреввоенкома Лазарев подбросил людей – блокировать переулки с подворотнями. Зажиточный люд ползал на коленях: не грабьте, граждане-товарищи.

Последнее колечко отнимаете… Другие от всего открещивались – мы и вовсе голытьба, в долгах погрязли, социально незащищенные слои… Достаточно, посидели на горбу трудового народа! С теми, кто сопротивлялся, хватался за припрятанное оружие, кочергу из камина, древнюю фузею со стены, – никакого разговора не было. Время поджимало – республика в кольце, трудящимся в обеих столицах жрать нечего! Купеческие дома тряслись от выстрелов.