Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Хотя Шарлотта сомневалась, что подруге удастся исправить ситуацию, зашедшую так далеко.

– Я пыталась объяснить причину, найти объяснение, с которым могла бы жить, но добилась только головной боли. И сердечной тоже. Когда я думаю о родителях, вспоминаю, каким тихим стал наш дом, когда они вместе несли бремя приближающегося краха, я презираю Диринга. Как он мог принести в дом столько боли, думая только о себе? Все это не имеет смысла, но я видела собственными глазами список, составленный его секретарем. – Шарлотта тряхнула головой.

Всю ночь она лежала в постели без сна, стараясь сохранить свой гнев, но ее попытки сводились на нет воспоминаниями о поцелуях Диринга. Столь разные эмоции разрывали ее сердце на части. Она не хотела верить в худшее. Ведь они только начали находить свой путь к счастью, а теперь она сунула нос, куда не надо было, и оказалась в ситуации, которую невозможно игнорировать. Хуже того. Она, похоже, своими руками уничтожила надежду на счастливое будущее.

– Еще не все потеряно, – бодро сообщила Амелия, и на ее красивом лице появилась вымученная улыбка.

Обе подруги понимали, что положение серьезное.

– Неужели я для него – только средство для достижения цели? Может ли он полюбить меня, учитывая мотивы его стремления получить мою руку? – Шарлотта вздохнула. – И могу ли я любить его?

– Никто не ответит на эти вопросы, кроме вас двоих. Подозреваю, что вам обоим нужно время и долгие беседы, чтобы найти выход. – Амелия говорила с такой уверенностью, что Шарлотта ей поверила.

– К тому же как можно тебя не любить? И кто может тебя не любить? Сама идея нелепа.

Немного успокоенная подругой, Шарлотта улыбнулась.

Диринг проснулся в половине одиннадцатого и, несколько раз выругавшись, быстро оделся без помощи лакея. Сначала он никак не мог заснуть. Впрочем, это было понятно. И разум, и сердце не были спокойны. Он почти бегом направился к лестнице и едва не столкнулся с Хадсоном, который стоял у лестничных перил и преграждал проход.

– Доброе утро, Хадсон. Леди Диринг уже завтракает? – Диринг хотел позавтракать вместе с ней, а потом поговорить наедине, желательно в спальне, где их уединение никто не нарушит и слуги не услышат ни ее слез, ни ее гнева.

– Нет, милорд. – Хадсону было неловко, и это сразу бросалось в глаза. Дворецкий никогда не умел скрывать свои чувства.

– Ну и ладно. – У него еще будет сегодня достаточно проблем, и Диринг не желал добавлять к ним разборки с персоналом.