Темный инстинкт читать онлайн

Настоящим шоком в момент этих мстительных торжеств стала для Корсакова памятная «жесткая беседа» в милиции, когда вы, Шура, напрямую обвинили его в убийстве. Тогда он был на волосок от разоблачения. Его охватил панический страх: «Все пропало, я попался, так и не успев отомстить». Однако ум подсказал: надо бороться против этого пока что голословного обвинения. И он боролся изо всех сил. Когда же уразумел, чем именно вызваны подозрения — только лишь его прежней связью со Зверевой, а не тем, главным мотивом, который почти до самого конца так и оставался для следствия НЕУСТАНОВЛЕННЫМ и ключ к которому фактически он сам вложил нам в руки (иначе, думаю, вряд ли мы вообще догадались), — Корсаков решил, что не все для него еще потеряно.

Надо только взять себя в руки.

Ту сцену с истерикой в машине он разыграл классически — этакий великолепный эмоциональный взрыв с битьем стекол, с кровью, с порезом — мелодраматично, театрально: «Они говорят, что я убил Андрея!» — кажется, я слышу его голос. В тот миг он заставил всех, а в первую очередь Марину Ивановну (мать!), пожалеть себя.

Напомнил всем о том, что он пережил, потеряв семью, и что теперь его, пережившего такое (!), необоснованно подозревают еще и в убийстве. Мол, все несчастья на мою бедную голову. И Зверева ему поверила. Сразу же. И пожалела.

Тогда это чувство шло у нее от чистого сердца. Остальные же домочадцы… Поверили ли они ему — не знаю. Они подозревали друг друга, и вряд ли «несчастный» Корсаков стал бы исключением. Алиса ведь тебе, Вадим, на него прямо намекала.

— Ну да! Что он, мол, совершенно другой, когда его никто не видит, или когда ему это кажется, — подтвердил Кравченко.

— А потом в доме наступила передышка: погиб Пустовалов, и все постарались сделать вид, что именно психбольной, по их убеждению, и был убийцей Андрея. Все хоть и притворно, но вздохнули с облегчением. Все, кроме Корсакова, который получил новый удар."

"За завтраком, когда речь зашла о красковских дачах, он неожиданно понял, что Майя Тихоновна видела его у дома старой директрисы детдома.

Другого этот факт особенно и не взволновал бы — ведь всегда можно выдумать какое-то приемлемое объяснение. Но Корсаков… Во-первых, учтите, он знал, что его обвиняют (пусть пока и бездоказательно) в совершении убийства, а значит, он на подозрении у милиции. А во-вторых, думаю, ему была просто непереносима мысль, что весь этот ужас, весь этот обрушившийся на него эдиповский миф, может хоть как-то выплыть наружу и стать достоянием посторонних.