Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лен весёлый, общительный, под его шутки действительно смеёшься, а не выдавливаешь из себя подобие улыбки. К тому же он ни разу не приставал ко мне, даже если оставались хоть на минуту наедине, а для меня это какай-никакой, а показатель порядочности. Хотя если честно, то и без подозрений Сержа у меня есть предчувствие, что это мужчина весьма непрост. И дело вовсе не в его материальном положении и холостой жизни. Что такое иной раз отражается в глазах Ленокса, но тут же пропадает. Как будто он кладезь знаний, которых стоит опасаться посторонним.

Но я, как любитель всего необычного и неопознанного, могу ошибаться, выдавая желаемое за действительное. — Кстати, а ты где сейчас? Чем занимаешься?

— А я по-прежнему директор нескольких частных музеев, чьи владельцы помешаны на истории, — мужчина отмахнулся от предполагаемых владельцев, словно они и без того ему вскрыли мозг, — коренные жители Франции сейчас просто свихнулись на своих корнях. Особенно после того, как тысячи беженцев хлынули на просторы Европы.

— Похоже, ты в наваре? — я не уколола шпилькой, просто констатировала факт. За мечту, идею или «милый для сердца уголок памяти» многие готовы выложить весьма круглую сумму. — И сдаётся мне, даже за построение родословного дерева они не жадничают?

— Вот почему ты выбрала Сержа, а? — весельчак с деланной тоской посмотрел на меня, а потом на мужа, — такая умница и не моя!

— Количеством возьмёшь! — заметил Сергей. Однако мне стало приятно, ведь в его голосе промелькнула самая настоящая ревность, которую муж тут же поспешил спрятать.

— Как ты с ним живёшь? — воскликнул Ленокс, а я рассмеялась и покинула этот кабинет. Без меня разберутся.

Я направилась к себе, заметив, что обычно весёлая Сьюзи что-то усердно набирала на клавиатуре. Возможно, Серж опять погорячился? Или же что-то произошло в личной жизни? В любом случае мы не были подругами, да и не хватало времени на откровенные разговоры. Материал по Эрскинам не ждал и прежде чем он выйдет, мне нужно показать его мужу, а затем переслать леди Шелли.

Круговерть, но без этого никуда."

"Обедать было уже некогда. Поэтому выпив чашку чая с лимоном, съев пару бутербродов, я приступила к своим обязанностям и застыла на первой открытой фотографии. В общем-то, это не было для меня новостью, что за прошедшие шесть лет Морозов очень сильно изменился. И вместе с тем всё те же некогда любимый мной черты вызывали трепет и боль.