Терновая Лилия читать онлайн

По спине бегали опасливые мурашки, готовые при первой опасности рухнуть в пятки, прихватив с собой и душу. Для надежности.

Де Бельгард остался стоять у тела Безликого, охраняя своего разделившегося монарха. Обе составляющие Его Величества — тело и временное тело с душой — устроились рядком на диване напротив нас, слушая не менее внимательно, чем я. Похоже, король редко заглядывал в хроники, иначе не выглядел бы сейчас таким удивлённо-предвкушающим: как ребёнок, ожидающий сказку на ночь. Разница в том, что эта сказка его недавно чуть не убила.

— Безликий прошёл весь путь до эшафота один, спотыкаясь и падая, потому что ничего не видел из-за повязки. Его никто не направлял и не поддерживал, полагая, что при контакте он запросто сменит тело, — Лоретта поморщилась. — Предрассудки, конечно же. Ритуал отнимает довольно много времени и сил, за одним исключением. Переселение в родную кровь.

Она замолчала, и в тишине раздался скрипучий голос, от которого мои мурашки прыснули в разные стороны. Я бы тоже была не против, но ноги приросли к полу, а остальное — к дивану.

— Самое простое и быстрое, на самом деле, хе-хе. Я его с тех пор немного усовершенствовал. Жаль, что в этом теле у меня не получилось сделать потомка мужского пола, — с нескрываемым презрением к дочери посетовал очнувшийся де Брассье. Он завозился и сел, неловко опираясь на связанные за спиной руки. — Только бы вы меня и видели.

— Маги вокруг помоста внимательно отслеживали всех приближающихся к Безликому людей, готовые при малейших подозрениях уничтожить возможное вместилище беглой души, — стиснув руки на коленях, спокойно продолжила Лоретта.

На отца она старательно не смотрела, будто рассказывала вовсе не о нем, а о ком-то совершенно постороннем. — Но его семью они казнить не стали. Жена его оказалось лишена малейшего дара, а сыну было всего три года. Маловато, чтобы стать полноценным безликим, решили маги. И вместо казни их всего лишь изгнали из страны.

— Они подались в Бискайю, — ностальгически вздохнул Безликий.

Сейчас, когда необходимость таиться отпала, на его лице отразились, кажется, все прожитые годы. Он разом осунулся и постарел. — Но уехали недостаточно далеко. Когда топор палача опустился на мою шею, я…

— Вы переселились в собственного сына, — холодея внутри, констатировала я.

Де Брассье флегматично дернул плечом. Большей свободы движений ему не давали опутывавшие все тело верёвки.

— А что делать? Я не мог позволить моему наследию оборваться вот так бесславно.