Тигровый, черный, золотой читать онлайн

Колесников шевельнулся, хотел что-то сказать, но только дернул углом рта.

– Борис Касатый устроил драку с другим художником… – сообщил Илюшин.

– Алистратовым, – подсказала Анаит.

– Да. Здесь важно, что Касатый был начисто выбит из равновесия. Ему нашептали, что его возлюбленная отдает предпочтение сопернику, он вышел из себя… Стычка, скандал, попытки успокоиться… Поднялся шум, а он уже не молод…

– Да к чему вы клоните? – не выдержал Акимов.

– Человек, утративший самообладание, часто принимает ошибочные решения, – пояснил Макар.

– Касатый не принимал никаких решений! Он завалился в такси и поехал плакаться к Ломовцеву в компании подвыпивших приятелей! – У Мирона даже боль слегка отступила от злости. Сыщик все-таки их дурачил!

– Он завалился в такси с картинами Ломовцева, – сказал Макар.

Акимов хотел осведомиться, что это меняет, но осекся.

– Совсем простое действие: спуститься в хранилище, взять пять картин, погрузить их в такси. Если ты до этого не затеял драку и не перенервничал, все пройдет как по маслу.

– Господи… – Анаит прижала ладонь к губам. – Он взял не те картины?!

– Ну, три из пяти все-таки были пейзажами Ломовцева. Но с двумя другими Касатый действительно промахнулся. В стычке ему разбили очки, он плохо видел. В багажнике такси к Ломовцеву поехали три пейзажа, «Тигры» и «Владыка мира».

– То есть они сейчас у Тимофея? – недоверчиво спросила Анаит. – Почему же он не вернул их, как только выяснилась ошибка?

Илюшин негромко рассмеялся:

– Потому что картины распаковали через несколько часов после того, как доставили в его мастерскую.

– Ну и что?

– А то, что к тому времени все были бухие как черти, – внезапно прогудел Бабкин.

– Я не был бы столь категоричен… Но выпили много, да. Ломовцев взялся распаковывать картины и обнаружил двух уродливых кукушат, подброшенных в его гнездо. Я вижу, Андрей Львович, вас беспокоит вопрос, нашли ли ваши коллеги те изумруды, которые вы собственноручно припрятали, – сказал Илюшин, не поворачивая головы, хотя Колесников сидел неподвижно.