Три любовных романа читать онлайн

Клео погружалась в какую‑то теплую глубину, погружалась не без боли, ибо легкие сковало так, что впору было задохнуться, а сердце разрывало грудь… Все мысли о сопротивлении были изгнаны этими мускулистыми умными руками, и Клео поняла, что если позволит себе хоть на минуту расслабиться, то будет покорена полностью и окончательно.

Когда его пальцы нашли застежку ее купального лифчика и раздвинули маленькие чашечки, открыв его взору, его рукам, солнцу ее грудь, она попыталась воспротивиться, сказав ему, что уж там‑то она наверняка не сгорит, особенно если он оставит в покое ее купальник… Но вместо членораздельных слов с ее губ сорвался глухой стон, стон наслаждения.

Она чувствовала, как налились ее упругие соски, как сладкая, пламенная боль заполняла ее тело, и поняла, что покорена, что жаркие немые ласки его рук растопили последнюю преграду… Он был ее мужчина, ее супруг, и она желала его, как никогда в жизни ничего не желала. Ее тело без всякого сознательного импульса чувственно изогнулось под его ладонями в откровенном призыве, и он сказал:

— Теперь все в порядке.

Короткая безучастная фраза донеслась откуда‑то издалека, и лишь несколько секунд спустя Клео осознала, что та сладкая боль, та неизбывная потребность, пробужденная им, так и останется болью. Горькой болью.

Он поднялся; его гибкое, упругое тело бронзой отливало в сверкающих лучах греческого солнца. Он стоял, преисполненный чувства абсолютного превосходства, не обращая внимания на случившееся с ней, потому что с ним самим явно ничего не случилось.

Он начал расстегивать шорты, у Клео перехватило дыхание, и она закрыла глаза. Джуд мягко сказал:

— Я иду купаться. Пока.

Когда Клео открыла глаза, его уже не было. Она поискала его взглядом и увидела, как он мощно рассекает глубокую морскую синеву. Клео встала, дрожащими пальцами застегнула лифчик и принялась беспорядочно заталкивать вещи в пляжную сумку. Лицо ее пылало, но не от солнца. Она сгорала от стыда. Стыда и унижения. Наверняка утомленный своей бессодержательной ролью в этом странном браке, но связанный обязательством соблюдать поставленное ею условие, озлобленный уклонением от его легчайшего прикосновения, он воспользовался возможностью продемонстрировать, что ему ничего не стоит подчинить ее, если он того пожелает.

Именно это он и сделал и, чтобы окончательно добить ее, удалился, давая понять, что ее явное возбуждение совершенно, не тронуло его. Хочу — возьму, хочу — оставлю — вот откровенная суть его действий.