Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

По крайней мере пока Роберт не проявит к этому делу интерес.

— Роберт? Но…

— Я спрашиваю: не согласитесь ли вы переехать в мой дом и стать учительницей Роберта и моей экономкой? — сказал он, предвосхищая ее вопрос.

— Вы хотите, чтобы я занялась Робертом?! — в крайнем удивлении воскликнула Сара. После всего, что случилось, ей казалось, что она отнюдь не тот человек, которому он позволил бы приблизиться к своему сыну. — Но я думала… вы говорили… я думала, вы уже нашли себе няню.

— К сожалению, ни одна из них не подошла, хотя четверо казались мне подходящими, но я последовал вашему совету и предложил Роберту самому выбирать.

Он всех их отверг. А затем сказал мне, что ему очень хотелось бы, чтобы няней были вы.

Сара молча смотрела на него. Что бы она о нем ни думала, как бы она его ни осуждала, она и представить себе не могла, что он позволит сыну — сыну, которого он считал для себя обузой, — сделать собственный выбор.

— Но… я же вам не нравлюсь. — Она закусила губу и никак не могла взять в толк, что это на нее нашло, где ее здравый смысл.

— Я и не должен вас любить, — сказал он мрачно. — Точно так же и вам любить меня не обязательно. В этом случае интересы Роберта превыше всего, Сара. Вы ведь именно этого от меня и хотели? — В его словах прозвучал скорее укор, а не признание того, что он был не прав по отношению к сыну.

— Но я… я не няня, я — учительница.

— Учительница, которая настолько добра, что тратит больше времени на жизненные проблемы своих учеников, чем на занятия с ними. Материнский инстинкт, Сара, — это такая вещь, которой нельзя научить или научиться.

«Материнский инстинкт»— эти слова почему‑то заставили сжаться ее сердце.

— Я не уверена, что могу взяться за такую работу, — возразила она. — Ведь это несправедливо по отношению к Роберту — он будет на меня рассчитывать, когда…"

"— А я и не предлагаю вам постоянную работу, это неразумно как для него, так и для вас. Я не отрицаю, сейчас он очень расстроен, но к вам он почему‑то сильно привязался. Он мой сын, Сара, и я, естественно, хочу, чтобы он был счастлив и забыл то время, когда…

— Когда он лишился матери и бабушки? — резко спросила Сара.

— Но это нечестно. Он должен их помнить, говорить о них. А как же он может это делать, если вы не скрываете от него, как вы относились к его матери.

Она замолчала, поняв, что зашла слишком далеко.

— Я начинаю понимать, почему вы не годитесь в учителя, — сурово сказал Грей.

Она быстро отвернулась, чтобы он не заметил выступивших на ее глазах слез.