Узы крови читать онлайн

Он знал ФОРТРАН и ФОРТРАН IV, чувствовал себя на равных с огромными Ай-би-эм 170, ПДП 10 и 11 и с АЛГОЛом 68.

Он великолепно владел КОБОЛом, запрограммированным для бизнеса, БЕЙСИКом, используемым для полицейских нужд, умел считывать графики и карты, молниеносно поставляемые АПЛ. Непринужденно вел беседы на ЛИСПе и АПТе, а также на ПЛ-1. Он говорил на двоичном коде и задавал вопросы на цифровом, и всякий раз быстрые принтеры отщелкивали ему ответы со скоростью сто одиннадцать строк в минуту. Гигантские машины, словно бездонные насосы, всю свою жизнь всасывали в себя информацию, складируя и сортируя ее, расставляя по полочкам, запоминая, и вот теперь они ее выдавали Максу, нашептывая ему на ухо секреты, хранящиеся в их аэрокондиционированных саркофагах.

И не было для них ничего святого, и спрятаться от них было невозможно. Неприкасаемая святость частной жизни была заблуждением, мифом. Любого человека можно было читать как раскрытую книгу. Данные на человека вводились в память компьютера, едва он обращался в отдел социального обеспечения, заключал договор о страховании имущества, получал водительские права, открывал счет в банке.

Компьютерам было известно, исправно ли он платит налоги, получает ли пособие по безработице или пользуется услугами благотворительных фондов. Память компьютеров хранила имена тех, кто прибегает к услугам частных страховых компаний, владеет машиной или мотоциклом, выплачивает долги под залог имущества, хранит деньги в банке или регулярно пользуется своим банковским счетом. Компьютер знал, когда они лежали в больнице или проходили военную службу, владели ли они оружием или состояли членами общества любителей-рыболовов, получали ли загранпаспорта, счета за телефон или электричество, когда и где они родились, с кем и когда сочетались браком или развелись.

Надо было только знать, где и что искать, но при этом запастись адским терпением. И тогда факты представали перед вами во всей их неоспоримой очевидности.

Макс и компьютеры понимали друг друга с полуслова.

Их не смешил его акцент, и они не смеялись над его наружностью и над тем, как он одевался. Для них он был непререкаемым авторитетом, гигантом мысли. Они ценили его ум, уважали и любили его самого. Они с радостью сообщали ему свои секреты, делились восхитительными сплетнями, известными только им, потешались над глупостью обыкновенных смертных. Как старому другу, выбалтывали они Максу самые сокровенные свои тайны.

– Поговорим о сэре Алеке Николзе, – сказал Макс.