Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Снег прекратился, появились звезды, от инея деревья и кустарник приобрели размытые очертания.

Соблазненная теплом, которое сулило уютное потрескивание в камине, я пробралась в библиотеку.

Мисс Харпер сидела на диване, закутанная в вязанный шерстяной платок, и вглядывалась в огонь. Ее щеки были мокры от слез, на которые она не обращала внимания. Кашлянув, я осторожно позвала ее по имени, чтобы не испугать.

Она не двигалась.

— Мисс Харпер? — снова повторила я, уже в полный голос. — Я слышала, как вы спустились вниз.

Она прислонилась к изогнутой как змея спинке дивана, ее глаза, тупо уставившиеся на огонь, не мигали. Когда я быстро опустилась рядом с ней и прижала пальцы к сонной артерии, ее голова безвольно откинулась набок. Кожа была очень теплой, но пульс не прощупывался. Стащив ее вниз, на ковер, я металась от ее рта к грудине, отчаянно пытаясь заставить биться сердце и вдохнуть жизнь в легкие. Не знаю, как долго это продолжалось, но когда я наконец сдалась, мои губы онемели, а мускулы спины и рук дрожали.

Я вся дрожала.

Телефоны все еще не работали. Я никому не могла позвонить и ничего не могла сделать. Я стояла у окна библиотеки и, раздвинув занавески, сквозь слезы смотрела на невероятную белизну, освещенную лунным светом. Непроглядная темень за рекой поглощала перспективу.

С трудом я затащила ее тело обратно на диван и заботливо прикрыла его шерстяным платком. Дрова в камине прогорели, и девочка на портрете растворилась в сгустившихся сумерках. Смерть Стерлинг Харпер застала меня врасплох и ошеломила.

Я сидела на ковре перед диваном, наблюдая агонию огня. Его жизнь я тоже не могла поддержать. Впрочем, я даже не пыталась это сделать.

Когда умер мой отец, я не плакала. Он болел столько лет, что я научилась виртуозно сдерживать свои чувства. Большую часть моего детства он провел в постели. Когда он однажды вечером, в конце концов, умер, ужасное горе моей матери повергло меня в еще большую отстраненность, и в этом безопасном состоянии я оттачивала до совершенства искусство наблюдения за крушением моей семьи.

Между матерью и моей младшей сестрой Дороти, самовлюбленной и безответственной со дня своего рождения, разразилась война. Я молча устранилась от визгливых споров и состязаний, совершенно уйдя в свою собственную жизнь. Дезертировав с войны, разразившейся в моем доме, я все больше и больше времени проводила в библиотеке. Я преуспела в науках и интересовалась биологией человека.