Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Это может объяснить происхождение расплавленного пластика, который ты нашла в камине, а так же то, что мы не обнаружили в доме никаких пузырьков с таблетками, и вообще — ничего, кроме всякой ерунды, какую можно купить в свободной продаже.

Передозировка лекарств, конечно, была первой в моем списке, но пока я ничего сказать не могла — несмотря на мою мольбу, на заверения, что расследование смерти Стерлинг Харпер имеет высший приоритет, результаты токсикологического анализа будут готовы только через много дней, возможно, недель.

Что же касается убийства ее брата, то на этот счет у меня была теория:

— Я думаю, что Кери Харпера ударили самодельной дубинкой, — сказала я, — например, куском металлической трубы, заполненной для тяжести дробью. Чтобы дробь не высыпалась, трубка была заткнута чем-то вроде пластилина, который после нескольких ударов вылетел, и дробь рассыпалась.

Марино задумчиво стряхнул пепел.

— Это никак не вяжется с тем дерьмом «солдата удачи», которое мы нашли в багажнике автомобиля Прайса, и уж тем более с манерами старой леди Харпер.

— Полагаю, в ее доме ты не нашел ничего похожего на пластилин или дробь.

Он покачал головой.

— Нет, черт побери.

* * *Мой телефон звонил не переставая весь остаток дня."

"Телеграфные агентства передали отчеты о моей предполагаемой роли в исчезновении «таинственной и ценной» рукописи и несколько преувеличенные описания того, как я «вывела из строя незваного гостя», вломившегося в мой кабинет. Другие репортеры пытались нажиться на этой сенсационной новости.

Некоторые из них прокрадывались на стоянку отдела медицинской экспертизы или появлялись в вестибюле со своими микрофонами и фотоаппаратами наперевес. Один особенно непочтительный диск-жокей выдал в эфир, что я единственная женщина-начальник в стране, которая носит «золотые перчатки вместо резиновых». Ситуация быстро выходила из-под контроля, и я начала относиться к предупреждениям Марка несколько серьезнее. Спарацино вполне был способен испортить мне жизнь.

Когда Томасу Итриджу IV приходило что-нибудь в голову, он звонил мне по прямой линии, минуя Розу, поэтому его звонок совершенно не удивил меня, пожалуй, я даже испытала облегчение.

Был конец рабочего дня, и мы сидели в его кабинете. По возрасту Итридж вполне годился мне в отцы и относился к той породе людей, чья непритязательность в юности к старости отливается в нечто монументальное, становится характером.