Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Она его жутко разозлила! — воскликнул Марино.

Уэсли продолжал рассматривать фотографии.

— Я вижу много ярости, и именно здесь проявляется противоречие. Его ярость кажется направленной лично на нее. Особенно об этом свидетельствуют повреждения на лице, — он постучал указательным пальцем по фотографии. — Лицо — это личность. В типичном убийстве, совершенном сексуальным садистом, лицо остается нетронутым. Жертва лишена индивидуальности, она всего лишь некий символ, и для убийцы, по сути, лишена лица, потому что для него она — никто.

Участки тела, которые он калечит, если вообще этим занимается, это грудь, гениталии. — Он замолчал, в его глазах застыло недоумение. — В убийстве Берил присутствует личностное отношение. Порезы на ее лице, нанесение нескольких смертельных ран — сверх убийства, свидетельствуют о том, что убийца ее знал, и, может быть, даже хорошо. Это кто-то, кто именно к ней питал навязчивую страсть. Но наблюдение за ней с расстояния, выслеживание — все это плохо согласуется с такой версией.

Эти действия скорее указывают на то, что убийца не был знаком с ней.

Марино снова вертел в руках приз Уэсли калибра 0.357. Меланхолично покручивая барабан, он сказал:

— Хотите знать мое мнение? Я думаю, что у психа «комплекс бога». Знаете, до тех пор, пока играешь по его правилам, он тебя не трогает. Берил нарушила правила, уехав из города и повесив во дворе табличку «Продается». Игра закончилась. Ты нарушаешь правила, тебя штрафуют.

— Как ты его себе представляешь? — спросила я Уэсли.

— Белый, от 25 до 35 лет. Весьма сообразительный, из неполной семьи, в которой не доставало личности отца. Возможно также, он в детстве был ущемлен физически, или психически, или и так, и так одновременно. Он замкнутый человек, однако это не значит, что живет один. Он может быть женатым, потому что имеет опыт в поддержании своего имиджа на публике. Ведет двойную жизнь: есть одна сторона, обращенная к миру, и другая, более темная.

Он одержим навязчивой идеей, связанной с насилием. Он извращенец.

— Ну надо же, — сардонически ухмыльнувшись, пробормотал Марино. — То же самое можно сказать про половину негодяев, с которыми мне приходится иметь дело.

Уэсли пожал плечами.

— Может быть, я попадаю пальцем в небо, Пит. Я еще как следует не разобрался. Он может быть каким-то неудачником, все еще живущим с матерью, возможно, он уже подвергался аресту, был или не был в тюрьмах, клиниках.