Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сделал один осторожный шаг и остановился в нерешительности. Его грудь приподнялась в неровном дыхании, кулаки сжались. Он заглянул Грид в лицо, мучительно покраснел — куда уж больше? — и снова уставился на раскрытые для него лепестки женской плоти.

«Ну же, — мысленно подгоняла Грид, боясь даже дышать. — Это для тебя, все для тебя».

Вцепившись в полотенце, Фай сделал еще один шаг вперед. Третий — заставил его упереться в изножье кровати.

«Неужели он…»

Коленом Фай опустился на матрас между бедрами жены и заворожено провел пальцами по влажным розовым складкам, снизу вверх по вертикальной расселине, задевая и надавливая на разомкнутый вход.

Грид не верила, что он это делает, ее испуганный нервный зайка, такой скромник.

Сексуальный опыт химеры был довольно обширным, но это осторожное прикосновение, трепетное, нежное, оказалось самым сладким, самым волнующим в ее жизни.

Со стоном она запрокинула голову, принимая в себя сразу два мужских пальца.

Глава 23

Фай смотрел, как его пальцы медленно погружаются в жаркую глубину женского лона, как постепенно раздвигаются мышцы.

Чувствовал, как плотно они его обхватывают.

Вспомнив Грид, ласкающую себя, он начал повторять ее движения. Свободной рукой Фай пощекотал складку кожи, прикрывающую маленький бугорок, и жена застонала, дернувшись на постели.

А ведь Фай и не догадывался о существовании этой волшебной точки и сам, без помощи жены, никогда бы ее не нашел. Грид, опытная, умелая, мудрая, вложила ему в руки ключ от своего удовольствия, и Фай собирался использовать свое новое знание на полную катушку.

Теперь он понимал, где ласкать любимую, чтобы она и дальше так красиво стонала и выгибалась на простынях.

Насколько же прекрасно женское тело здесь, внизу! Оно словно распустившийся цветок. Эти розовые лепестки, блестящие влагой. Эта маленькая дырочка, сулящая бездну наслаждения и будто приоткрытая специально для него, для Фая, ждущая, приглашающая войти.

Глаза Грид закатывались от блаженства, черты лица искажала страсть, и Фай терял голову от того, что видел, от того, что делал.

В нем постепенно просыпалась необузданная, первобытная алчность.

Внезапно он поймал себя на том, что испытывает дикий тактильный голод, что желание физической близости натуральным образом пожирает его изнутри. Никогда Фай не думал, что может быть настолько страстным и жадным до удовольствий, настолько раскрепощенным, даже разнузданным.