Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Без лишнего кокетства она забралась в кровать, накрылась одеялом до подбородка и повернулась к Фаю спиной.

— Ты собираешься спать стоя? — раздалось спустя какое-то время.

Глубоко вздохнув, Фай принялся торопливо расстегивать пуговицы онемевшими пальцами. В постель он залез в штанах, но без рубашки. И тут же, стоило ему оказаться под одеялом, Грид зашевелилась и легла к мужу лицом.

Одна кровать. Одно одеяло на двоих. Разделенное тепло. И тишина с полумраком. И два сантиметра воздуха между кончиками их носов.

Грид лежала так близко, что ее лицо начинало расплываться перед глазами, а дыхание оседало на его губах. Казалось, он даже слышит стук ее сердца.

— Спим? — спросила химера с непонятной надеждой в голосе, как будто действительно могла сейчас закрыть глаза и уснуть. Как будто он мог.

— Спим, — подтвердил Фай, а потом потянулся к ее рту, все еще пахнущему пивом. Отвратительный запах.

Догадавшись, что он собирается сделать, Грид застыла и задержала дыхание.

В миллиметре от ее губ Фай остановился и прошептал:

— Только поцелуй, ничего больше.

Ответом ему стал короткий взмах ресниц.

Они целовались. Грид по-прежнему лежала неподвижно, словно боялась спугнуть мужа неосторожным движением, но с каждой минутой Фай смелел. Прикосновения в темноте переставали быть томными и неспешными, постепенно в них появлялась жадность. Сколько прошло времени? Миг или вечность? Как получилось, что рука Фая оказалась под затылком Грид и обнаженной грудью он крепко прижимался к мягким женским округлостям? Когда он успел накрыть химеру собой? Куда исчезла тонкая прозрачная маечка — последняя преграда между их телами?

Запрокинув голову, Грид застонала ему в рот.

Ее сердце билось напротив его сердца. Ладонью он чувствовал ее короткие жесткие волосы на затылке, грудью — заострившиеся соски. И когда он думал об этом, о ее сосках, о прекрасных грудях, придавленных его весом, о своей неизвестно откуда взявшейся смелости, вся кровь, что была в теле, и весь жар собирались внизу живота.

Почувствовав возбуждение Фая, осмелела и Грид — пальцами зарылась в его длинные белые волосы, обвила бедра ногами, скользнула языком в рот, дразня небо самым кончиком. И это было прекрасно, восхитительно, волшебно, пока Фай не почувствовал теплую руку у пояса штанов.

— Все, — он отстранился, тяжело дыша, растрепанный, с влажными, опухшими от поцелуев губами и легкой паникой во взгляде.