Дядя самых честных правил 12. Финал читать онлайн

Если Таня тянула исследовательскую работу по лечению деланной магией, то старая княгиня создала сеть больниц, медицинское училище и службу скорой помощи. И крепко держала в своих руках министерство здравоохранения.

Под вечер у Марьи Алексевны разболелись колени, и к ужину слуга привёз её на кресле-каталке.

— В Париж, значит, — пожевала она губами, узнав о нашем с Таней скором отъезде. — Ты же в Сорбонне учился, Костя?

Я кивнул.

— Может, заглянешь туда с оказией? Нам бы не помешало переманить оттуда дельных хирургов.

Как Знаки ни хороши, а в ранах ковыряться у нас маловато специалистов.

— В университете их искать без толку, — покачал я головой. — Но я знаю, где их искать в Париже.

— Пап, — Александр оторвался от тарелки с бифштексом, — а профессоров из Сорбонны мы можем пригласить? Я помню, ты рассказывал, как тебя учили.

— Боюсь, не поедут. Мы же «варварская страна на краю света». Да и нет особого смысла — у нас учат лучше, чем у них.

Что правда, то правда.

В Ангельском университете деланная магия преподавалась на голову выше, чем в Европе. А диплом «деланного инженера» ценился ничуть не меньше дворянского звания.

— Кстати, — княгиня бросила на меня тяжёлый взгляд, — ты завтра чем занят? Будь добр, вернись домой часам к пяти, я хочу тебе кое-кого представить.

— К пяти буду.

Я постарался не улыбнуться, вспомнив, как княгиня представила мне Дмитрия Хвостова. Молодой мужчина приходился ей дальним родственником, да к тому же был женат на племяннице Суворова.

В Петербурге его карьера не заладилась, и он приехал искать счастья в Алеутском княжестве. Человеком он был толковым, порядочным, неплохим администратором и трудоголиком. Но был у него один существенный недостаток: он искренне считал себя настоящим поэтом. И на каждое сколько-нибудь значимое событие писал очередную чудовищно длинную оду. Которую непременно пытался зачитать прилюдно.

Если в первый раз это было просто смешно, во второй раз забавно, то в третий я не выдержал.

Вызвал его для беседы и прямо заявил:

— Дмитрий Иванович, у меня к тебе серьёзная просьба. Обещай мне не писать больше стихов.

Он вспылил, обиделся и едва не нагрубил мне. Я же убеждал его, что у него другие дарования. Гораздо более сильные, чем стихосложение. А затем поставил ему задачу написать Алеутский Кодекс — фундаментальный законодательный акт. Приводящий в порядок гражданское право княжества.