Дядя самых честных правил 12. Финал читать онлайн

Он изобразил поклон и растворился в воздухе, будто его тут и не было. Мы с Таней переглянулись и пошли в указанном направлении.

Мы приблизились к склепу, и неясный шум превратился в музыку. Кто-то бренчал на гитарах, гремел маракасами и бил в барабанчики. И, не слишком попадая в такт мелодии, звучала песня.

— Ай, Мамаша грустит! — выкрикивал слова приятный баритон.

— Мамаша грустит! Мамаша грустит! — вторил ему хор.

— Грустит наша Мамаша Бриджит!

— Наша Бриджит! Наша Бриджит! — отзывался нестройный хор.

— Ай, давайте её веселить! Ром несите, несите скорей!

— Сигары и ром для Мамаши Бриджит! — дружно завопил хор, выбивая такт ногами.

"

"Стоило обогнуть склеп, как перед нами открылась поразительная картина. На могильных плитах приплясывали скелеты, пара десятков, не меньше. Ещё штук восемь с музыкальными инструментами в руках сидели в сторонке и с жаром играли весёленькую мелодию. А перед ними стоял солист этого некро-музыкального коллектива в позе оперного певца и пел во всю мочь.

Посреди этого безумия в лунном свете танцевала женщина в чёрном платье — та самая Мамаша Бриджит.

Лицо у неё было бледным, походящим на череп, но тем не менее миловидным. Перья, украшавшие чёрную шляпу, и фиолетовая шаль на плечах развевались, когда она кружилась и выкидывала коленца. Можно было принять танец за безудержное веселье, если бы на её щеках не блестели слёзы, а рот кривился, будто от плача.

— Неси…

Скелет-солист увидел нас и замолчал на полуслове. Следом за ним замерли музыканты, а затем и остальные скелеты.

Мамаша Бриджит остановилась и недовольно рявкнула:

— Что такое, падаль? Я не закончила танцевать!

Затем резко обернулась и уставилась на нас рассерженным взглядом.

— Tabarnac! Смертные!

Она заковыристо выругалась на смеси французского, кельтского и какого-то африканского наречия. Пожалуй, так не выражалась даже Диего, известная любительница сквернословить.

— Как вы посмели явиться без приглашения⁈ Вы помешали мне, а значит, пришёл ваш час!

Её рука вытянулась в нашу сторону, и вокруг пальцев начала собираться тьма, заметная даже в ночной темноте.

Что-то из смертных проклятий, фонящее в эфире могильным холодом и сырой землёй.

Я сделал шаг вперёд, загораживая Таню, и щёлкнул пальцами, резко обрушивая на Мамашу волну эфира. Отчего её заклятье слетело с руки и развеялось над могилами.

— Va chier, mange la merde!

Разозлённая Мамаша всплеснула руками, посылая в меня россыпь чёрных игл. Три раза ха! Отбить такое не сложнее обычного всполоха.