Name: Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж
Author: Андрей Анатольевич Посняков

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Более медлительные и крупные ладьи двинулись вокруг Бургундии на север, чтобы войти в устье Сены и подняться до Парижа. Осаду Арфлёра они снимут без труда – несколькими залпами по близкому к морю лагерю. После чего горожанам останется только переловить по окрестным лесам разбежавшихся англичан.

И уж, конечно же, арфлерцы не станут препятствовать своим союзникам под вымпелами Бретани и хоругвями Спаса Нерукотворного войти в реку.

Одиннадцать кочей в это же самое время тоже поднимались вверх по реке.

По Темзе, прикрывая своими стволами четырехтысячную шотландскую армию, наступающую вдоль берега на Лондон. Ради этого похода герцог Олбани, став единоличным правителем, выгреб королевство практически целиком, до последнего стражника. Он, конечно, рисковал – но немного. Добравшиеся до Эдинбурга англичане, при всей своей доблести, без снабжения и осадных приспособлений города взять не смогут. Даже обороняемого одними женщинами. Равно как и любой из замков.

Двухтысячный элитный отряд лучших рыцарей королевства, как оказалось, не смог рассчитывать на севере страны на поддержку даже своих, английских городов, недавно переметнувшихся на сторону герцога Олбани.

Не то чтобы местные жители боялись русских больше, чем короля Генриха. Просто мысль не платить податей уж очень им всем понравилась. Стоило рискнуть. Тем более что о последних неприятностях своего сюзерена большинство уже знало, и о могуществе великого князя русского имело некоторые представления.

Единственным приказом, который мог издать полководец средневековья в сложившейся ситуации – это распустить армию «на кормление».

В местах, где некого грабить, это означало – по домам, в родные усадьбы, к собственным припасам. И тридцатого сентября, за неделю до взятия Лондона герцогом Олбани, уже имеющим патент наместника, королевская армия в Англии перестала существовать."

"Все кружилось, стремительно менялось, переворачивалось – и во всем этом водовороте, лишь великий князь и император посвящал себя неторопливым прикосновениям к нежному животику и пушистому лобку рыжей женщины, созерцанию ее сосцов, поцелуям ее бедер.

Он ласкал ее ноги своей бородкой, согревал спину дыханием, утопал в ее волосах, ощущал губами веки – пока она вдруг не взорвалась, не взметнулась, раскидывая одеяла и подушки, не опрокинула Егора на спину и не накинулась аки зверь, злобно и жестоко изнасиловав несколько раз, не давая ни передохнуть, ни вырваться.