Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И пусть накормит ребят перед дорогой, хочу видеть их сытыми.

К этому времени вокруг нас уже собралась небольшая толпа. Местные жители с удивлением наблюдали необычную сцену. Турецкий торговец услужливо кланялся русскому офицеру, а бывшие рабы выстроились перед ним, как перед командиром на параде.

Зафир, передавая мои слова, добавил что-то от себя. Торговец, бледный от страха или злости, только кивал. На лицах зевак читалось неподдельное изумление. До меня долетали их перешёптывания, которые Зафир счёл нужным перевести:

— Они говорят, что русский выкупил русских.

Дорого, очень дорого. И не увозит их с собой, а отправляет домой. Никто такого раньше не видел.

Торговец выполнил все требования. Солдат быстро погрузили в повозки, выделили им еду и воду. Я передал лейтенанту две лечилки для раненых и попрощался со своими соотечественниками.

Когда конвой с освобождёнными пленными скрылся за углом, мы с охранниками продолжили обход рынка. Настроение заметно улучшилось. Пусть сотни тысяч, а может, и больше в виде зелий — не самое дешёвое вложение… Но преданность этих людей окупится сторицей.

Мы шли дальше. Клетки с монстрами и рабами постепенно сменились на более дорогие и экзотические «товары». Здесь было меньше покупателей, зато те, что приходили, одеты богаче и держатся высокомернее.

В какой-то момент я ощутил странное притяжение. Словно невидимая нить потянула меня в сторону одной из клеток, стоявших чуть в отдалении от остальных. Внутри источника разлилось тепло, а по телу пробежала приятная волна эйфории.

Невольно изменил направление, двигаясь к источнику этого ощущения.

В клетке находилась женщина. На вид ей около сорока, с длинными чёрными волосами, местами спутанными и грязными. Одежда была порвана, особенно в районе груди. Через дыру виднелась обнажённая плоть с явными следами шрамов. При нашем приближении она подняла голову, и я поразился достоинству, с которым эта пленница держалась.

Несмотря на своё положение, она не выглядела сломленной. В её глазах не было ни страха, ни мольбы — только холодная оценка.

Рабыня открыла рот, словно хотела что-то сказать, но вместо слов вырвалось лишь невнятное мычание.

— Что с ней? — спросил я у Зафира, чувствуя, как по телу разливается всё более сильная эйфория от нахождения рядом с этой женщиной.

Зафир обменялся несколькими фразами с охранником, стоявшим возле клетки.

— Ей вырвали язык, — перевёл турок. — Она из далёких краёв на востоке, сильный и опасный маг. На ней рабский ошейник.