Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ну, рассказывайте наскоро, как там у нас на Буге? Как Милица, Катарина, Йована, дети? Как все наши там, как дядька Михайло?

– Да всё у всех хорошо! – в голос ответили друзья. – Все живы, здоровы, чего и тебе совершенно искренне желают. Но Катарина сразу, как только мы приехали, чуть было обоз обратно к Дунаю не отправила! – рассказывал шагающий справа от Алексея Гусев. – «Врёте вы всё! – кричит. – Я чувствую, что с Алексеем неладно!» Глаза вытаращила, бледная! Дядьки сразу сани запрягать на двор метнулись, тулупы в них тащат, рухлядь меховую, бабки припасы собирать в дорогу метнулись.

Дисциплина, блин! Вот точно бы уехала. Насте наказ, как за Колькой с Егоркой правильно смотреть, даёт. За мамкой гонца послала, она-то как раз у Милицы в это время была. Нас вообще не слушает! Я ей и твоё письмецо дал. Вот же, говорю, Лёшкиной рукой всё тут чёрным по белому прописано – живой, здоровый, любит, просто весь шибко в делах. А-а, её разве остановишь! Радовану, такая, говорит: «А ну в глаза мне смотри и говори честно, что с Алексеем?!» А он же тетю-юх! Блеет ей что-то.

– Ничего я не блеял! – воскликнул возмущённый Вучевич. – Чего наговариваешь? Сам там мямлил чего-то про то, что чуть поцарапало Алексея!

– Ага, ну-ну, понятно, – усмехнулся Егоров. – Оба, выходит, вы, братцы, хороши. Спасовали перед Катаринкой. Так вот прямо и говорите."

"– Ну-у, было немного, – признался смущённый Серёга. – Ну уж кому-кому как не тебе знать, какая она! Ладно хоть, тёщенька прибежала. «Куда детей бросать вздумала?!» – кричит.

И по-сербски ей крепкими такими выражениями. Я там только чего-то про козу, ну и так всякое, чуть-чуть разобрал. Потом они, как водится, поревели обе на лавке. Потом подробно нас расспросили. Раза три твоё письмо перечитали. Ну и вроде немного успокаиваться начали. Одни сани в Херсон за дядей Михайло послали, остальные распрягать велели. Тут уже совсем скрывать всё глупо было бы. Мы, Лёш, в общих, так сказать, в мягких чертах им рассказали, что у тебя рана была при Измаильском штурме, но она такая неопасная, и что ты уверенно идёшь на поправку.

Вон даже и писать письма можешь. Через день, когда уже дядя Михайло из Херсона прикатил, ему, конечно, всё подробно рассказали. Он нас расспросил без присутствия дам и потом уже им всё подробно растолковал. Что уже два месяца со дня получения раны прошло, а это значит, заживает она, тем более под присмотром Дьякова Ильи Павловича и его лекарей. Опять же на это письмо указал.