Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Разглядывали меня, пока Картер и Келли, все еще в волчьем обличье, лежали, свернувшись вокруг меня, жалобно поскуливая и подергивая лапами во сне. Я не дал этим незнакомцам запугать меня. Я смотрел на них в упор в ответ.

До меня долетали лишь кусочки и обрывки информации.

Ричард ушел в подполье.

Роберта Ливингстона так и не нашли.

Как и Осмонда.

Осмонд оказался для всех полнейшей неожиданностью. Никто не предполагал, что тот способен переметнуться на другую сторону. И он тоже исчез.

Это раздражало их, всех волков.

Теперь они знали, что среди них появился предатель. Особенно такой высокопоставленный, как Осмонд. Я не винил их. Но определенно не доверял ни одному незнакомцу в доме Беннетов. Сложилось такое впечатление, что им самим стало трудно доверять друг другу.

Элизабет не дала мне вернуться домой. Сказала, что это неправильно. Во всяком случае, сейчас. А может, и гораздо дольше. Я остался в комнате Джо. В его постели.

Но Джо там ни разу не ночевал.

Они обставили все, как неудачную кражу со взломом.

Будто моя мама пришла домой и помешала кому-то. Разумеется, у меня имелось алиби. Я находился в семье Беннетов. Которых все уважали. Перед которыми трепетали. Горожане, возможно, и не понимали их самих, зато понимали, как те выглядят. То богатство, которое у них имелось. То, что они сделали для города.

Коронер сказал, что горло моей матери похоже перерезали каким-то зазубренным ножом.

Я ответил полиции, что у нас нет ничего подобного.

И должно быть, его принес с собой злоумышленник.

— А где же Томас? — поинтересовалась полиция.

— Уехал по делам, — ответила Элизабет. — Покинул страну. Его не будет еще несколько месяцев.

Позже станет известно, что Томас умер от сердечного приступа за границей.

Но пока что для всех он просто уехал.

— Когда он вернется? — уточнила полиция.

— Надеюсь, скоро, — сказала она.

Каким-то чудом ее голос даже не дрогнул.

Посторонние не уловили ничего необычного.

Но я смог.

* * *

Маму похоронили во вторник.

Во вторниках нет ничего особенного, просто это был первый день, когда мы смогли это сделать.

Город оплакивал ее вместе с нами.

Со мной.

Проповедник произнес умиротворяющую речь о Боге и неисповедимых путях Господних. О том, что мы можем не понимать, почему это происходит. Единственное, что в наших силах — надеяться, что все происходит не просто так.

Когда ее опустили в землю, солнце уже вовсю светило.

Стая ни на миг не покидала меня.

Джо все время держал за руку, но мы не разговаривали.