Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он поймал нас так же, как я ловлю кроликов на обед. Разве я монстр?

Пенелопа покачала головой.

– Ну вот. Он просто ублюдок. Человек всегда остается человеком.

Пенелопа хмурилась и старалась не смотреть на меня. Не стоило упоминать Колби. Видать, раны были еще слишком свежие.

– А каким он был человеком?

Если честно, я не думала о том, каким был Крегар после того, как стал Крегаром. Охотник, которого я знала, умер, и гвоздями в крышке его гроба стали угольный портрет в Долстоне и ледяные слова Лайон, которые оказались правдой.

– Я называла его Охотник, – начала я, аккуратно подбирая слова. – Он нашел меня в лесу, когда мне было семь. Я у него с крыльца кусок вяленого мяса стащила, и он за мной погнался. Черт, мясо того стоило!.. Я раньше с бабкой жила, так вот ее вареная говядина – просто помои по сравнению со стряпней Охотника.

Пенелопа несмело улыбнулась. Ей трудно было поверить, что такой человек, как Крегар, мог делать что-то хорошее.

– Он многому меня научил, – с тоской продолжила я, вспомнив уроки Охотника.

– Как охотиться и находить кроличьи тропы, чтобы поставить силки. Какие растения можно есть, а какие лучше обходить стороной. Мы с тобой выжили в лесу только потому, что Охотник меня всему научил. Как я могу забыть об этом?

– Выходит… он был неплохим?

– И не всегда был хорошим. – Отведя рукав, я продемонстрировала несколько маленьких белых шрамов на предплечье. – Как-то раз я случайно попала в капкан для куниц. Охотник снял его, но потом заставил меня спать на улице три ночи за то, что я капкан испортила.

Сказал, что он человечьей кровью воняет, и к нему ни один зверь близко не подойдет. В общем, хоть в речку выкидывай.

– Похоже, они с моим папой родственные души, – с грустной улыбкой промолвила Пенелопа."

"Я помогла ей взобраться на зазубренный валун. Он раскололся во время Большой Глупости, и ни вода, ни ветер еще не успели сгладить острые края. Такие валуны были раскиданы по всему лесу, из-за чего идти приходилось довольно медленно.

– Ты о нем почти ничего не рассказывала.

– А что говорить? Он умер.

– Так теперь самое время. Никто тебе не возразит.

Почти четверть мили Пенелопа молчала.

– Он любил книги. Газеты, журналы, любое печатное слово. Он и его отец хранили все, что удалось спасти после Падения. Я выросла, читая об утерянном мире.

– Вряд ли тот мир был хуже нашего.

– По словам папы, вначале была холодная война. Ничего не происходило, никто не погибал. А потом вдруг… Никто не знает, кто первым атаковал – они или мы.