Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Спина ныла так, словно всю ночь ворочался на камнях, шея затекла в неудобном положении, даже руки какие-то деревянные были. Все мешало, все давило, что-то было категорически не так с этой проклятой постелью.

То подушка никак не сбивалась как нужно — то слишком высокая казалась, голову задирала неестественно, то низкая, и тогда шея провисала. Ворочался, переворачивал ее, взбивал кулаками, пытался найти хоть какое-то удобное положение. То Бусинка на плечо залезет своим теплым боком, мурча что-то кошачье, и сначала даже приятно — живое тепло рядом.

Но потом начинает давить своим весом, лапки во сне перебирает, коготки слегка выпускает, щекочет усами за ухом. Машку еще боялся разбудить своим ворочаньем туда-сюда, а она то так хорошо на плече лежала, то прижималась ко мне. Вроде и приятно, но и это не давало уснуть.

Нет, меня это не раздражало ни в коем случае — наоборот, было даже мило, уютно. В другое время я бы даже радовался такому соседству. Но я просто физически не мог уснуть, как ни старался.

Закрою глаза — и сразу мысли начинают роиться, как мошкара летним вечером. Попробую считать овец — досчитаю до сотни, а сна как не было, так и нет.

А вся причина была в том, что меня мучили мысли, которые днем я умудрялся как-то заглушать, отгонять. Если днем я пытался отвлечься — то мы пообедали неспешно, степенно, за столом разговоры вели про житье-бытье, то с мужиками во дворе перекидывались парой слов о погоде да урожае, то это варенье вдруг придумал сделать из яблок.

Руки были заняты, голова тоже — и мысли не лезли.

А ночью… ночью весь тот разговор с Иваном Дмитриевичем меня догнал, словно разъяренный зверь по следу шел и наконец настиг. Догнал и захватил так, что деваться было некуда. Каждое его слово, каждый намек, каждая пауза — все всплывало с удивительной четкостью, крутилось в голове, как заезженная пластинка."

"Я лежал на спине, уставившись в потолок, по которому плясали тени от догорающей лучины, и думал, думал без остановки.

Значит, я не первый? Не один такой странник во времени? Эта мысль одновременно пугала и завораживала. Получается, есть еще люди, которые также непонятным образом оказались выброшены из своего времени в этот чужой, архаичный мир?

И что же они делают? Как живут? Тот советчик Петра — он явно был из будущего, слишком уж много знал о технологиях, которые тогда и присниться никому не могли.