Возле Тьмы. Чужой читать онлайн

Вязаные шапки «бини», овчинные охотничьи шапки, бороды, двое или трое курили, явно задымив после того, как слезли с машин: на ходу на кваде не очень-то покуришь. У двоих или троих я заметил рации, причем не туристические, а покруче, а еще на одном из квадроциклов разглядел длинную антенну, сейчас согнутую дугой. То есть, случись что, они могут и помощь вызвать, наверное?

Люди о чем-то спорили, указывая друг другу то в сторону дома, то на мои следы, то на то место, в котором я вошел в лес. Похоже, следы их немного сбили с толку — вроде как теперь непонятно кого и где искать.

А я тоже чувствовал себя донельзя озадаченным. Причем озадаченным самым простым из возможных вопросов: а что делать-то? Мне совсем не нравится, что кто-то обнаружил мое укрытие, но я понятия не имею, кто его обнаружил и зачем. Еще я понимаю одну простую вещь: у меня есть всего одно-единственное преимущество, если эти люди приехали с враждебными намерениями. И это преимущество можно реализовать только сейчас, когда я у них за спиной, когда они у меня в прицеле как на ладони и никого не закрывает лес.

Если они хотя бы разделятся, то есть кто-то пойдет проверять дом, а кто-то отправится по следам, все мои выгоды сойдут на нет. Безвозвратно.

То есть, если еще проще: начни я сейчас стрелять, и с моей винтовкой, с моим прицелом и с такой дистанции я сразу же нанесу им непоправимый урон, прежде чем они даже дернуться успеют. И еще я смогу прижать их огнем так, что там никто и дыхнуть не сможет.

Потому что эти метров триста — для меня дистанция практически гарантированного поражения: позицию я занял отличную и стрелять прицельно в ответ просто не дам. Но вот вопрос: а стрелять вообще надо?"

"Те, кого я тогда убил на ферме, были не просто бандитами, а бандитами, которые этого не скрывали, а даже, наоборот, явно и откровенно гордились таким фактом своей новой биографии. Они словно упрашивали их застрелить и достаточно легко упросили — я даже секунды не сомневался.

Но вот эти выглядят самыми обычными реднеками и пока никакой откровенной враждебности не проявляют. И что мне теперь делать?

Те, похоже, тоже никакого решения принять не могли, и это напрягало даже больше. Если бы они действовали как-нибудь толково, пытались занять позиции, прикрывали бы друг друга, я мог бы решить, что это и есть проявление агрессии, но они стояли кучей, собравшись у своих квадроциклов, и продолжали спорить, размахивая руками.