Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Потому что нам не о чем разговаривать. – По тону поняла, что Матвею стало плевать на все мои слова и желания – он всё для себя решил. – Это должно было закончиться значительно раньше."

"Меня начало колотить то ли от отчаяния, от абсурдности ситуации и собственного бессилия, то ли от сквозняка из-за постоянно открывающейся входной двери. Мой подбородок всё ещё был вздёрнут, свободная рука сжата в кулак, показывая решимость, но всё это было лишь ширмой, за которой скрывалась слабая девочка, желающая одного – вцепиться мёртвой хваткой в парня, стоящего перед ней, и не отпускать.

И не важно, что в его глазах снова был холод, а на лице маска высокомерия и безразличия. Я смогла бы это исправить, только пусть останется. Но Матвей, поправив лямку рюкзака на плече, решительно обошёл меня сбоку, напоследок кинув презрительный взгляд на букет в моей руке. Его губы искривились в ухмылке, и он шагнул в холод улицы.

Я на автомате возвращалась к раздевалкам. А в голове крутились только три слова: «Не смей плакать!» Зубы от холода выстукивали дробь, конечности онемели и отказывались двигаться.

Но мне хватило сил приложить всё ещё болтающего с девочками Зиберта его же букетом, как веником, по груди. Тот отступил на шаг, обнял прилетевшие цветы двумя руками и в недоумении посмотрел на меня. Насти отшатнулись от него в стороны, Тата вжалась в стену сбоку от меня, чтобы и их ненароком не зацепил тайфун «Ксения».

– Твоя попытка оказалась неудачной. – Мои ставшие сиреневыми под цвет теней губы еле шевелились, но слова звучали очень резко и зло.

– Следующая попытка примирения разрешена через пять лет. И не смей мне попадаться на глаза раньше! Ты понял?!

Перед глазами всё поплыло от слёз. Но я не могла позволить Зиберту увидеть мою слабость и быстро скрылась за дверью раздевалки. Он не тот, из-за кого я буду плакать. Обалдеть, какие замечательные каникулы намечаются!

Глава 24

Отметая лишнее

Я не плакала, когда за мной с грохотом закрылась дверь.

Не плакала, когда неистово выуживала шпильки из тугого узла волос, больно царапая кожу головы. Не плакала, когда переодевалась и в беспорядке закидывала вещи в рюкзак. Не плакала, когда притихшие Насти с сочувствием всматривались в моё напряжённое лицо, не понимая, скорее ощущая, что у меня случилось что-то плохое. Меня накрыло на улице, будто глоток студёного воздуха с силой выбил пробки, так долго закупоривавшие мои слёзные каналы и чувства.