Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Теперь что?

- Может, выпьем по такому случаю?

- Ты пей, а я не буду, - отказался Акутагава. – Где бар ты знаешь.

Некоторое время Коеси Мэриэмон возился у бара, смешивая себе коктейль. Он вернулся с бокалом и сел рядом с сыном, несмотря на то, что на диване было достаточно свободного пространства.

- Я уже подыскал тебе пиар-менеджера, - сообщил премьер-министр. – Очень талантливый малый, раскрутить может кого угодно. Он уже продумал все ходы, составил план действий. К тому времени как ты поступишь в университет, он запустит массовую рекламную акцию…

- Я не стиральный порошок, чтобы так выражаться, - заметил юноша.

- Зато тебя будут знать в каждом доме, в каждой квартире, все, Акутагава. Главное, чтобы не вышло осечки с «желтой» прессой. Ну, ты знаешь, как они любят под всё подкапываться.

- На что ты намекаешь?

Коеси Мэриэмон помялся немного, почти робко глядя на Акутагаву.

- Этот мальчишка. Что, если он о чем-нибудь проговорится?

- Не говори ерунды, отец.

- Но…

- Увянь, я сказал, - голос Акутагавы стал жестче.

– Чтобы я не слышал больше этих намеков, ясно?

- Хорошо, как скажешь, - вздохнул мужчина и отхлебнул коктейль из стакана. – Если ты ему веришь, то, думаю, действительно не о чем волноваться.

- Тебе лучше следить за тем, чтобы информация не сочилась из твоих людей, как сок из выжатого лимона, - добавил юноша. – Они слишком много знают.

- Ты можешь выразиться конкретнее?

- Могу. Некоторые из твоих подданных знают, что я, когда мне было семь, присутствовал на казни этого корейца Муккдана.

Вот это на самом деле плохо, это может повредить моему имиджу, если они начнут болтать.

- Хорошо, я позабочусь об этом. Если выясню, что кто-то слишком много болтает, тут же уберу. Впрочем, знать всего они, конечно, не могут.

- Хватает и того, что уже есть на слуху, отец. Ты хорошо потрудился, скрывая тот факт, что это я пристрелил Муккдана. Но слухи о том, что я был тогда на казни, всё равно распространились.

Юки не верил тому, что слышат его уши.

Акутагава совершенно спокойным, обыденным тоном говорит «Я пристрелил» - то есть, значит, убил? А его отец так же спокойно слушает?! Для них это было явно не в новинку, они беседовали так, будто привыкли обсуждать между делом убийства…

- Ты тогда приятно удивил меня, - ласково произнес Коеси, придвигаясь к сыну еще ближе. – До этого ты, конечно, стрелял по консервным банкам. Но выстрелить в банку и выстрелить в голову живому человеку – это не одно и то же.