Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"– Я помню вашу угрозу поквитаться со мною при встрече и знаю, как вы поквитались со свидетелем Золотухой, которому угрожали одновременно со мной и которому вскоре поломали ребра поленом в тюремной бане. (Золотуха вскоре после суда попался в краже и был заключен в тюрьму, где содержался и Федька. Последний, встретясь с ним в тюремной бане, схватил полено и нанес ему тяжкие побои.) Ну, что же, квитайтесь.

Федя молча смотрел на меня и по-прежнему ничего не предпринимал к нападению.

– Хотя я не знаю, – продолжал я, – за что, собственно, вы будете мстить мне.

Ведь каждый из нас по-своему был прав. Вы были ловкий вор, а я был ловким сыщиком. Успех оказался на моей стороне, и я вышел победителем, и вины своей пред вами я не вижу, тем более что я вас ничем не обидел и всегда обращался с вами, когда вы были арестованы, как с равным себе человеком.

– Да, это правда, – угрюмо сказал Федя. – Ну так и быть, помиримся и будем друзьями – добавил Федя и протянул мне руку. – Видя мое смущение, Федя поспешно добавил: – Я не каторжник.

Царь Батюшка даровал мне все утерянные по суду права, как защитнику Сахалина.

Я пожал руку Феде, а он, не выпуская руки моей, продолжал:

– Да, я защищал Сахалин, дрался с японцами и был взят ими в плен. Много, много пережил я, – с грустью добавил Федя, – и недаром лишился курчавых волос, – показал он вновь на свою совершенно лысую голову.

Федя сказал правду. Мы расстались друзьями.

Два ножа[144]

Однажды в сумерки к моей квартире на подводе была доставлена двенадцатилетняя крестьянская девочка, некая Ксения Шахайлова.

Она истекала кровью и стонала от боли, а доставившие ее родители заявили мне, что их дочь пасла корову в лесу, где на нее напал, по словам других девочек-пастушек, какой-то парень и растлил ее.

Прежде всего я поспешил отправить пострадавшую в местную земскую больницу, где врач констатировал растление у девочки промежности, оказал ей медицинскую помощь и оставил в больнице на излечение. В этот вечер, ввиду болезненного состояния Шахайловой, я не допрашивал ее, да и врач советовал отложить допрос до утра.

А чтобы не терять времени, я приступил к допросу двух других девочек-пастушек, бывших вместе с Шахайловой во время совершенного над ней гнусного преступления.

Девочки рассказали мне, что часа в 4–5 пополудни они вместе с Шахайловой пасли своих коров в лесу в 3–4 верстах от слободы и в таком же расстоянии от железнодорожного разъезда Репки Южной железной дороги.