Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Жалобщик не мог хотя бы приблизительно описать внешний вид часов, колец, рисунков на табакерках и даже не имел доказательств, что такие вещи у него были. Нельзя было получить от этого коммерсанта, ведшего большие дела, толкового объяснения, почему он испугался жандарма и отрекся от чемодана и почему заподозрил, что в чемодане фальшивые кредитные билеты. Было ясно, что часть его рассказа плохо придумана. Но он указал человека его обманувшего, и я был обязан произвести дознание.

Я отправился с агентом в гостиницу, где жил Жуков.

Он был дома. Оставив агента в коридоре, я вошел к Жукову и назвал себя. Жуков не удивился моему визиту, не выразил беспокойства, а ласковым и деликатным тоном отрекомендовался:

– Жуков. Изволили обо мне слышать? Фамилия моя известная.

Я ответил, что слышал фамилию Жукова:

– В Харькове есть конфетная фабрика Жукова. Знаю табачную фабрику Жукова.

– Никак нет, я не из тех Жуковых. Моя фабрика другая, – с хитрой улыбочкой сказал Жуков. – Я тот Жуков, который, извините, накрывает разных сволочей и жуликов, желающих пограбить темный народ! Обо мне и в газетах писали!

Я удивился:

– Вы, значить, служите в розыске?

– Нет, я, знаете ли, продаю мошенникам резаную чистую бумагу вместо фальшивых кредиток.

Он не шутил и сказал об этом просто и не без достоинства. Я с любопытством рассмотрел его. Небольшого роста, белесоватый, широкое скуластое лицо, слегка тронутое оспой, мышиные глаза, беспокойно бегающие, волосы на голове острижены бобриком, тщательно выбрит, небольшие усы нафиксатурены.

Одет он был с большой претензией на шик. В провинции в будничные дни так не одеваются; а в праздничные так облачаются галантерейные приказчики, продающие дамам «многоуважаемые сорочки». Светлый костюм, хорошо пригнанный, галстук веселого цвета проткнут мудреной булавкой с украшениями, на пальце руки два кольца с ценными камнями, лаковые ботинки дополняли туалет.

– Так вот какая у вас фабрика, – с улыбкой заметил я. – Слыхал я о таких делах, но не приходилось с ними сталкиваться, так как это не считалось преступлением.

А дела эти, должно быть, занимательны?

Жуков оживился:

– Очень даже интересные. Работаю, скоро шестнадцать лет.

– Вы так откровенно об этом говорите, что я прошу вас рассказать, как вы это все проделываете?

– С удовольствием, – сказал Жуков, – разрешите предложить вам стакан чаю.

Жуков распорядился. Мы уютно уселись, и я выслушал складненький рассказ о проделках Жукова, которые действительно по закону не карались.