Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Лихач[232]

Извозчик-лихач Федосей Синеоков выехал декабрьским вечером на свою обычную стоянку и домой не возвратился. В январе, когда на Дону кололи лед для набивки ледников[233], всплыло мертвое тело Синеокова, который, по заключению врача, умер от смертельного ранения тыльной части головы тяжелым орудием. На убитом не оказалось верхнего платья, имевшегося при нем бумажника, исчез ценный выезд Синеокова.

Дознанием установлено, что покойный тридцати пяти лет от роду, большого роста, физически очень сильный, с лица красивый, ухарь, любимец веселых седоков, имел щегольской выезд, лихо выпивал, поигрывал в картишки, хорошо зарабатывал, слыл зажиточным человеком.

Он сожительствовал с молодой вдовой Анной Головковой, к которой был привязан, но жили они в разных квартирах, детей у нее не было. Допрошенная Головкова показала, что была близка с покойным около года. Синеоков настойчиво просил обвенчаться. Она была согласна, любила его, но требовала, чтобы он оставил «лихачество» – занятие, ей противное, стыдное.

– Мотается, – говорила она, – человек по ночам, возит кутящих гуляк, девковоз, сам напивается, днем спит, когда люди работают, шибко в карты играет. Какой же он муж? Мне это было не по душе. У меня свой дом, имею достаток, и он с деньгами. Могли жить по-хозяйски, прилично. Как-то я пошла к ранней обедне в воскресный день. Вижу, лошадь шагом везет Синеокова. Молодец развалился в пролетке, спит, должно, пьяный. Стало мне стыдно, и решила не видеть его больше, о чем сказала ему.

Он понял, что не шучу, испугался и обещал: «Будет по-твоему. Поженимся. Заведем извозное хозяйство. Брошу баловаться». Так мы решили с весны жизнь устроить. Он стал присматривать для покупки выезды, а вышло такое горе. Кто его убил – ума не приложу.

Она мало знала его жизнь, так как жили они на разных квартирах. Синеоков арендовал две комнаты, в которых жил с заведующим его конюшней и хозяйством Иваном Карнауховым, который также мало знал, как проводил свободное время Синеоков.

– Приготовлю ему выезд, – показал Карнаухов, – одену, посажу – и с богом. Когда возвращается, приму, помогу раздеться, обряжу коня и так до вечера. Кто и почему убил доброго и веселого человека, не пойму."

"Синеокова я знал. Типичный был лихач. Гордо сидел на козлах в богатом кучерском армяке в большой бобровой шапке. Монумент. Свысока поглядывал на рядовых извозчиков и пешеходов, а когда ехал рысью, зычно покрикивал: «Бе-р-р-р-гись.