Name: Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце
Author: Вероника Лесневская

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Только дышит шумно. Но главное – остается со мной. И это придает мне сил.

Открываю последнюю страницу. С заключением. Пробегаю глазами, ищу проклятые проценты. Судьбоносные, мать их!

- Вот как…

Глава 29

Вера"

"Перебираю пальцами мягкие кудряшки и под шум дождя тихо напеваю незамысловатую колыбельную. Умолкаю, с легкой улыбкой прислушиваясь к размеренному сопению малышек. Они засыпают одновременно, прижавшись ко мне в двух сторон, обняв ручками и уложив головы мне на грудь. Одинаково, словно в зеркальном отражении.

И даже дышат в унисон.

Опускаю взгляд на рыжие макушки, тянусь к ним по очереди и невесомо целую.

Я бы осталась с ними до утра, как делаю на протяжении всей этой недели, пока их папочки нет рядом, но… Аккуратно выбираюсь из детского плена. Сжав губы от волнения, я медленно сползаю к изножью кровати и бесшумно ступаю босыми ногами на пол.

Без двойняшек мгновенно замерзаю – и начинаю дрожать, лишенная их тепла. Тонкий пеньюар не спасает от холода. Шелковый, короткий. Нежного персикового цвета.

С кружевными вставками на груди, плечах по линии бедер. Красивый, но непрактичный. Остался в моем гардеробе из прошлой жизни, как напоминание об идеальной Вере в неудачном браке.

Кожа покрывается мурашками – и я, схватив с вешалки длинный вязаный кардиган, плотно укутываюсь в него. Завязав пояс на талии, расплываюсь в удивленной и в то же время довольной улыбке. Странно, но именно в этот момент я, невзрачная, сонная и домашняя, чувствую себя по-настоящему счастливой. Рядом с лапочками Воскресенскими я становлюсь полноценной, словно именно их мне не хватало все эти годы.

Не представляю, как уйду от них, а ведь однажды придется. Я смогу работать няней вечно.

- Папа-мама, - сумбурно лепечут в полудреме Маша и Ксюша.

- Тш-ш-ш, спите, - успокаиваю их. – Мы здесь, - соглашаюсь машинально.

Услышав мой голос, они удовлетворенно мурлычут и, обняв друг друга, затихают.

Выдохнув с облегчением, крадусь в коридор. Закрываю за собой дверь в небольшую, уютную комнату, которую выбрали сами малышки.

Осторожно, но плотно, чтобы не потревожить их чуткий сон.

Спускаюсь с мансарды в зал и взглядом ищу Воскресенского. Судя по звенящей, тоскливой тишине, в доме его нет. Неужели уехал на ночь глядя? Впрочем, у него действительно много дел, в том числе и мое. И ему нужно быть там, в городе, не отвлекаться.

Разумом все понимаю, однако почему-то не возвращаюсь наверх. Вместо этого ныряю ногами в первые попавшиеся на пути тапки – и толкаю тяжелую входную дверь.