Name: Женщины Цезаря
Author: Колин Маккалоу

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Надеюсь, у меня уже получается лучше. В нашей семье ты монополизировал все, что касается речей и поэзии, а мне приходится выбирать из оставшегося – истории, комедии и трагедии. У меня нет времени на исторические исследования, а трагедия мне дается легче, чем комедия, если учесть, в какой атмосфере я живу.

– Я бы подумал, что ваша домашняя обстановка скорее тянет на фарс, – с серьезным видом заметил Цицерон.

– О-о, заткнись!

– Есть еще философия и естественные науки.

– Философия моя проста, а естественная наука – слишком трудна, значит остаются история, комедия и трагедия.

Аттик отошел и теперь говорил с дальнего конца атрия.

– Что это, Квинт? – спросил он, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Ты уже нашел! А я сам хотел показать тебе! – крикнул Квинт, торопясь к нему. – Теперь, когда я претор, это разрешено.

– Да, действительно, – серьезно проговорил Аттик, только глаза его смеялись.

Цицерон, сохраняя торжественное выражение лица, встал на некотором расстоянии, чтобы полностью охватить картину взглядом.

Он смотрел на гигантский бюст Квинта. Изображение было настолько больше натуральной величины, что его нигде нельзя было бы выставить на публике, ибо только боги могли столь превзойти размеры реального человека. Мастер сначала сделал его из глины, потом обжег и раскрасил. Для бюста это оказалось и хорошо и плохо. Хорошо – потому что стала особенно заметна схожесть черт, краски были подобраны отлично, а плохо – потому что глина – это все-таки дешевка, которая могла разбиться на множество черепков.

Никто не знал лучше, чем Цицерон и Аттик, что кошелек Квинта не выдержит мрамора или бронзы.

– Конечно, этот бюст лишь временный, – объяснил сияющий Квинт, – но пока этого достаточно, а потом я могу его использовать как форму для отливки из бронзы. У меня есть мастер, который изготавливает для меня imago. Он сделает и бюст. Нехорошо, когда твое восковое подобие скрыто в шкафу и никто не может его видеть.

Он взглянул на Цицерона, который продолжал восхищенно рассматривать бюст.

– Что ты думаешь, Марк? – спросил он.

– Я думаю, – осторожно сказал Цицерон, – что впервые в своей жизни вижу половину, которой удалось стать больше целого.

Это оказалось для Аттика уже слишком. Он захохотал так, что, обессилев, сел на пол. Цицерон последовал его примеру. Бедняге Квинту оставалось лишь обидеться или составить компанию смеющимся. Недаром он был братом Цицерона – он выбрал веселье.

После этого настала пора обедать.