Name: Жизнь — жестянка (СИ)
Author: Александра Стрельникова

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Объединяет их теперь только это — полное неимение отношения ко мне…

Еще лет пятнадцать назад бабушка вышла замуж за какого-то французика и с тех пор проживает в городе Париже. Сейчас ей семьдесят, в пору замужества соответственно было 55, но французик словно ума лишился. Да и было от чего. Бабуля и сегодня даст фору любой молодой красотке. Глаз горит, спина прямая… Аристократка. И откуда что взялось?

Недавно она овдовела — французик не вынес ее темперамента и, хоть и был моложе, слег в могилу. И что вы думаете? Года не прошло, как у бабушки завелся «сердешный друг».

Это она так говорит. Роскошный седовласый бонвиван, гроза дамских сердец, который ходит теперь за бабушкой как хорошо дрессированная болонка. По крайней мере тапочки точно приносит — я видела. И почему я пошла неизвестно в кого, а не в эту шикарную роковую женщину?!

Бабуля тут же спрашивает подозрительно:

— Что у тебя случилось?

— Почему сразу…

— Ах брось, Ксюш. Ты ж никогда и никому не звонишь. Если уж переборола себя и набрала, значит и правда что-то серьезное.

Умная женщина, не то что я.

Кошусь на Кондратьева и Стрельникова. У обоих на лицах написан веселый скепсис. Еще бы! Бабушка какая-то нарисовалась. Но я знаю, что делаю. Дело в том, что до помянутого мной француза бабушка в течение многих лет была замужем за другим человеком. За моим дедом. Любила она его без памяти, несмотря на разницу почти в двадцать лет. И долго убивалась, когда тот скончался от сердечного приступа.

Дед занимал более чем значимый пост в иерархии почившей в бозе Страны Советов.

Был уважаем и чтим. Причем не за сам пост, а за свои человеческие качества. Говорят, лютый был мужик. Жаль, что я его почти не помню. Только фотографии — он, как дуб, лицо по-крестьянски широкоскулое, нос короткий, губ почти нет — так плотно сжаты. А рядом бабуля — фея, принцесса, эльфийка. Глазищи в пол лица, улыбка… Да такая, что мужики, которые ту фотку видели, всегда вздыхали над ней ну совершенно одинаково. Талия — тончайшая. Белый газовый шарф не столько прячет, сколько делает еще более притягательной стройную шею и верх высокой груди.

Только видя бабулю, понимаешь как огромен дед. Выше ее больше чем на голову. Плечи, руки… Эх! Мечта, а не мужчина. Не прост, как и все по-настоящему сильные мужики. Бабуля говорила — ох как тяжело ей с ним было. Умен, честолюбив, мстителен, никому ничего не прощал и не спускал. Даже ей. Точнее так: ей в особенности. Но и случись чего — убил бы за нее не раздумывая.

Он умер, а она осталась.