120 дней Содома читать онлайн

А именно это и подходило маркизу де… Он приходит, ему представляют госпожу Луизу (так звали героиню), он находит ее приятной и, как только оказывается с ней в храме наслаждений, заставляет разуться; Луиза, которой было настоятельно рекомендовано не менять ни чулок, ни туфель в течение месяца, подставляет маркизу вонючую ногу, которая заставила бы блевать любого другого: именно то самое грязное и самое отвратительное, что было в ней и воспламеняло сильнее всего этого человека. Он хватает ее, страстно целует, губы его раздвигают по очереди каждый палец, а язык с самым большим воодушевлением выбирает в промежутке между пальцами чернеющую зловонную грязь, которую откладывает природа и которую усугубляет недостаточный уход за собой.

Он не только втягивает это в свой рот, но и глотает се, смакует; сперма, которую он проливает, тряся себе член при этой операции, становится недвусмысленным доказательством крайнего наслаждения, которое он получает.»

«О! Ну вот этого я не понимаю, – сказал Епископ.» – «Значит, мне необходимо растолковать вам это», – сказал Кюрваль.

 – «Как! Вам это может быть по вкусу? – сказал Епископ.» – «Посмотрите на меня», – сказал Кюрваль. Он встает, все окружают его и видят, как этот невероятный распутник, который соединял в себе все вкусы распутного сладострастия, обхватив отвратительную ногу Фаншон, этой грязной и старой служанки, которая была описана выше, млея от сладострастия, сосет ее. «А вот я понимаю все это, – сказал Дюрсе. – Достаточно быть пресыщенным, чтобы понять все эти гнусности; пресыщение вдохновляет на разврат, который заставляет исполнить все немедленно. Все устали от простых вещей, воображение раздосадовано, а мизерность наших средств, слабость наших способностей, развращенность духа приводят нас к мерзостям».

«Несомненно, именно такой была история, – сказала Дюкло, продолжая рассказ, – старого командора де Каррьер, одного из лучших клиентов госпожи Герэн. Ему нужны были только женщины, испорченные либо развратом, либо природой или рукой правосудия.

Одним словом, он принимал лишь одноглазых, слепых, хромых, горбатых, безногих, одноруких, беззубых, с изуродованными частями тела, исхлестанных или клейменых или с явным тавром любого другого акта правосудия, и, вместе с тем, самого зрелого возраста. Однажды ему дали (в тот момент, когда я подглядывала) женщину пятидесяти лет – известную и клейменую воровку, которая, к тому же, была одноглазой. Эта двойная порча показалась ему сокровищем.