Name: 22 июня — 9 мая. Великая Отечественная война
Author: Артем Владимирович Драбкин

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

«Второй человек после Сталина» – председатель Совета народных комиссаров СССР (1930-1941) и министр иностранных дел СССР в 1939-1949 В.М. Молотов (1890-1986). В 1915 году молодой большевик сменил свою «родную» фамилию Скрябин на партийный псевдоним

Немецкий тяжелый истребитель «Мессершмитт Bf.110» из 6./ZG 76 (раскраска «акулья пасть») в небе над Ла-Маншем во время Битвы за Британию. Август 1940 г.

Инициатива начала переговоров между СССР и Германией была за немецкой стороной. Иногда в качестве приглашения Гитлера к диалогу называют речь Сталина на XVIII съезде ВКП(б), произнесенная им 10 марта 1939 года, в которой довольно резко оценивалась политика Великобритании и Франции.

Однако это вовсе не означало, что советским лидером была проявлена благосклонность к Германии. Наоборот, Третий рейх, Япония и Италия в сталинском докладе прямо назывались «блоком агрессивных государств». Впоследствии чиновник немецкого Министерства иностранных дел доктор Юлиус Шнурре уверенно заявлял, что в конце июля 39-го года Гитлер решил «проявить инициативу в отношении Советского Союза».

Ему вторит советник германского посольства Густав Хильгер, утверждая, что тогда же фюрер захотел «взять на себя инициативу в налаживании взаимопонимания с русскими». 26 июля Шнурре по поручению своего шефа Иоахима фон Риббентропа пригласил временного поверенного в делах СССР в Германии Г.А. Астахова и заместителя советского торгового представителя Е.И. Бабарина на дружеский ужин в берлинский ресторан «Эвест», где впервые заговорил о возможности заключения договора между двумя государствами.

Позиция советского руководства была однозначной – никаких шагов навстречу немцам. В телеграмме, отправленной Астахову 28 июля, Молотов был краток: «Ограничившись выслушиванием заявлений Шнурре и обещанием, что передадите их в Москву Вы поступили правильно»."

"Каковы же были побудительные мотивы немцев? 30 июля 1939 года статс-секретарь германского Министерства иностранных дел Эрнст фон Вайцзеккер записал в своем дневнике: «Этим летом решение о войне и мире хотят у нас поставить в зависимость от того, приведут ли неоконченные переговоры в Москве к вступлению России в коалицию западных держав.

Если этого не случится, то депрессия у них будет настолько большой, что мы сможем позволить себе в отношении Польши все, что угодно». Таким образом, немцы также рассчитывали на психологический эффект, а не на наличие или отсутствие военной силы СССР на весах войны и мира как таковой.