Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Здесь Филлис вновь использует эту магическую фразу, чтобы сильнее связать себя и Уолтера вместе. Теперь она звучит как торжественное заявление двух влюбленных, надеющихся вот-вот обрести свободу, и означает: у нас нет другого выбора, мы вместе идем в одну сторону – к убийству.

* * *"

"Четвертое «до самого конца» встречается в фильме сразу же после убийства. Уолтер и Филлис прощаются, планируя какое-то время не общаться друг с другом, поскольку оба знают, что Киз будет наблюдать за Филлис с пристрастием, подозревая ее в сильном желании овдоветь, а заодно и разбогатеть, получить от компании пресловутую двойную страховку.

Филлис: Уолтер, что случилось? Ты меня не поцелуешь? До самого конца, верно?

Филлис целует его. Он, без сомнения, нервничает.

Уолтер потрясен тем, что он сделал. Чтобы совершить убийство, он спрятался на заднем сиденье машины Дитрихсонов, пока Филлис везла мужа на вокзал, и, когда она трижды посигналила, чтобы дать ему понять, что они съехали с трассы, Уолтер выпрыгнул сзади и напал на бедолагу Дитрихсона, сломав ему шею.

Это было отвратительное, собственноручное, подлое убийство.

Чувствуя отстраненность Уолтера, Филлис вновь повторяет заветную фразу, но теперь уже превращает ее в многозначительный вопрос. Ей нужно, чтобы он подтвердил свою верность клятве. Теперь они не только любовники, но и подельники, в равной степени виновные преступники. Филлис боится потерять Уолтера, поскольку хорошо понимает: нельзя позволить ему размякнуть, это очень опасно.

Ведь он может сдать ее в полицию. В конце концов, он сам, первый, сказал, что они будут вместе «до самого конца», и сделал из этой фразы своего рода фетиш. Чтобы как-то повлиять на него, Филлис ставит под сомнение его мужественность, напоминая, каким крутым он ей казался, когда они готовили этот план.

* * *Поначалу для них все складывается неплохо. Полиция сочла происшедшее несчастным случаем. Киз тоже полагает, что мистер Дитрихсон случайно свалился с поезда, и докладывает начальству, что, к сожалению, у них нет выбора и им придется платить.

Но что-то не дает ему покоя. Киз снова и снова прокручивает ситуацию в голове, и его внутренний человечек, чуя мошенничество, упорно дает о себе знать. Киз, как всегда, действуя на пределе способностей, через цепь умозаключений приходит к предположению, что Дитрихсон мог и не знать о том, что был застрахован; но он отметает эту мысль, поскольку тогда ему придется заподозрить Уолтера, а это выше его сил.