Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так что, когда тянула ее, на висках выступил пот. Рука дрожала, я ощущала, как запястье начинает сжимать деревянное кольцо.

Смерть при этом молчала, хоть и осуждающе. Видимо, чувствовала, что одно лишнее слово – и я сорвусь.

Закусила губу, напряглась изо всех сил, понимая, что еще пара секунд – и все. Мои силы – и магические, и физические, и моральные – иссякнут. Наконец, засов вышел из паза, и я резко выдернула руку из створки. Глубоко выдохнула, чувствуя, что сердце бьется не где-то в груди или даже в горле, а, по ощущениям, колотит сразу по мозгам, и этот пульс отдается в ушах.

– М-да… Правнучка… Не ожидала. Ты, небось, и гвозди только короной забиваешь? – сварливо проворчала Вильда.

– Это еще почему? – сглотнув, отозвалась я.

– Потому что твоя жажда свободы не знает ни границ, ни здравого смысла! Через дверь достаточно было заклинанием телекинеза отодвинуть щеколду. Для этого и одной ступени дара достаточно. Но ты все мои девять задействовала, чтобы трансформировать дверь! Причем сырой силой! Ты хоть знаешь, какое это расточительство?!

Я глубоко выдохнула.

Ну не признаваться же, что в моей жизни это было первое колдовство. Фига, которую иногда складывала в кармане при виде одной ненавистной коллеги, – не в счет.

– Думаю, над применением заклинаний мы обязательно поработаем, но попозже, – я постаралась быть олицетворением самого миролюбия. Усталого, злого, шипящего сквозь зубы, но миролюбия же, мать его! – А пока продолжим побег.

– Тут не работать, тут пахать надо, – уничижительно фыркнула Вильда, покинувшая мою руку, но все же полетела рядом, когда я, подхватив ее прах, толкнула створку и шагнула в коридор.

По нему-то мы и прошествовали до галереи. В той я свернула наугад направо. И лишь когда мы прошли большую ее часть, Смерть невинно так поинтересовалась:

– Ты решила перед тем, как покинуть отчий дом, ограбить кухню?

Как выяснилось, я шла прочь от черного входа. Выругавшись сквозь зубы, поудобнее перехватила урну и, несмотря на боль в ноге, потрусила обратно, высказав, что проводник из бабули никудышный.

– Потомок ты, я скажу, ничуть не лучше, – фыркнула та.

– Наследственность пальцем не раздавишь и урной не прижмешь, – парировала я.

Так, препираясь, мы и выбрались из дома в густые предрассветные сумерки. Взлом калитки прошел куда эффективнее. Вильда чутко (и чутка матерно) руководила процессом, не давая разбазаривать силу попусту.