Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Если бы только люди знали, как всё это было на самом деле, – сказал дедушка, и мне показалось, что он сейчас заплачет от злости. – Если бы они знали, если бы видели то, что видел я, то никогда больше не послали бы молодых ребят воевать. Никогда!

Он просто хотел, чтобы его оставили в покое, а он бы спокойно занялся фермой.

Мама снова и снова пыталась его переубедить, объяснить, что все в деревне уезжают, а не только мы, что никто не хочет уезжать, но это нужно, чтобы американцы смогли натренироваться в высадке десанта, поехали во Францию и быстро закончили войну.

Тогда мы все скоро вернёмся домой, и папа опять будет с нами, а с войной уже будет покончено. Это ведь ненадолго, говорила мама, они же обещали. Но дедушка не желал ей верить и им тоже. Он сказал, янки говорят это нарочно, чтоб его выгнать."

"В конце концов он выскочил из дома, хлопнув дверью, и оставил маму одну. Мы услышали, что она плачет, и спустились. Барри налил ей чаю, а я держала её за руки и говорила, что всё будет хорошо, что я уверена: дедушка уступит и всё-таки уедет.

Но я только так говорила. Он не уедет, по своей воле уж точно, ни за что на свете. Им придётся его вытаскивать, и, как мама говорит, когда они это сделают, у него сердце разорвётся.

Четверг, 23 декабря 1943 г.

Письмо от папы для всех нас с пожеланиями счастливого Рождества. Он пишет, что сейчас в Италии, и там только дождь и грязь, и когда забираешься на один холм, впереди тебя всегда ещё один, но, по крайней мере, с каждым холмом приближаешься к дому.

Мы читали письмо за завтраком и только закончили, как в дверь постучали. Оказалось, это миссис Блумфелд. Она сказала, что принесла нам рождественскую открытку. Мама пригласила её зайти. Миссис Блумфелд была вся красная и еле дышала от своего велосипеда. Было так странно видеть её у нас дома. Она была совсем не похожа на нашу учительницу, а больше на тётушку, которая зашла в гости. Как только она уселась, Типс сразу запрыгнула к ней на колени. Миссис Блумфелд пила чай и говорила, какая Типс чудная кошка, даже когда та запускала когти ей в колени.

Потом миссис Блумфелд вдруг посмотрела на дедушку, он сидел напротив. Не помню всего, что она говорила, но что-то вроде этого:

– Мне кажется, мистер Трегенца, мы с вами – как это вы говорите по-английски? – разделяем много общего. – Дедушку это чуточку огорошило (здоровское слово). – Мне говорят, вы единственный человек в деревне, кто не собирается уезжать. Пожалуй, я вела бы себя точно так же, как вы.