Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сначала мы думали, что он в горячке вниз бросился, а вскоре в его бумагах записку нашли, где он писал, что убивает себя добровольно, потому что ему тяжело смотреть, как мы мучаемся с ним. Затем еще что-то… Какие-то слова… Каштулак… Это гора в окрестностях прииска. Пять вершин у нее. Потом что-то про отвалы… Но это было так вкривь и вкось написано, ничего не понять. Да, — встрепенулась она, — там и про браслет было что-то, но что именно, мы с тетушкой так и не смогли разобрать. После этого я как раз и обнаружила, что исчезли и остальные части браслета…

— Но вы, помнится, сказали, что здесь не обошлось без Прохора? — уточнил Алексей.

— Видите ли, в тот день, когда отец исчез из дома, я застала Прохора в своей комнате. Он рылся в шкатулке с драгоценностями. Я его выгнала, конечно, отругала. Думала поначалу, что он для отца старается. Он и раньше таскал у меня драгоценности и деньги отцу на пропой. Я все тщательно проверила. Ничего не пропало, а вот через несколько дней я обнаружила, что обе части браслета исчезли.

Более дорогие украшения остались, а сущие безделушки пропали. — Она пожала плечами. — До сих пор не могу найти этому объяснения.

— А какими были ваши взаимоотношения с Прохором?

Анастасия Васильевна поморщилась.

— Неважные. Он с раннего детства досаждал мне, бывало, и поколачивал, пока я не научилась давать сдачи. Да и старшая сестра меня защищала. Один раз так отчихвостила его плеткой. — Женщина смущенно улыбнулась. — Мне лет четырнадцать было, а ему лет восемнадцать.

Прижал меня к стенке сарая. Я кричать, а он мне рот ладонью зажал и… — Она махнула рукой. — А тут, к счастью. Маша с верховой прогулки возвращалась, ну и отходила мерзавца по спине так, что рубаха треснула в нескольких местах.

— И после того он оставил вас в покое?

— На некоторое время. Но потом Маша погибла, отцу я не смела жаловаться, и он опять принялся за свое. Но только осмотрительнее стал, даже предлагал убежать и обвенчаться.

— Он хотел обвенчаться с вами? — поразился Алексей.

— Да, — кивнула Анастасия Васильевна, — причем говорил, что безумно любит меня, но отец ни за что не отдаст меня в жены суразу.

— А вы этого хотели?

Анастасия Васильевна с отвращением передернула плечами:"

"— Что вы! Ни в коем разе! Прохор был очень красивым парнем, но взгляд у него… — Она на мгновение задумалась. — Взгляд у него был очень тяжелый, нечеловеческий какой-то, даже отец его не выносил.