Агент сыскной полиции читать онлайн

Конвойные все ж взгромоздились на своих лошадей и, увидев в окне разъяренного Тартищева, дружно гаркнули:

— Что прикажете, вашсиясь!

Тартищев, задохнувшись от гнева, только махнул рукой и отошел от окна.

— Слизка!.. — едва выговорил он от бешенства. — Джигит, мать его! — И вдруг рявкнул на опешивших агентов:

— Догнать мерзавца! Шкуру спущу… — И не менее яростно приказал:

— Седлать лошадей!

Через мгновение Алексея и Ивана словно ветром сдуло из арестантской.

Все оставшиеся полдня, всю короткую июньскую ночь и все утро следующего дня жандармы и полицейские прочесывали близлежащую от Североеланска тайгу, но Прошки и след простыл.

Наконец решили устроить короткий передых. Лямпе, Тартищев и бледный, с перевязанной головой и измученным лицом Ольховский встретились на поляне в трех верстах от рудника «Благодатный». Дальше была лишь деревня староверов, а затем горы… Там Прошке делать нечего, там ему гибель…

— Думаю, искать его надо где-то возле «Благодатного».

 — Лямпе обвел хмурым взглядом собравшихся.

Задрав накомарник на лоб, он с ожесточением хлопнул себя по щеке, сгоняя надоедливую и кусачую мошку.

Но она вновь облепила лицо, и жандарм, чертыхнувшись, вернул накомарник на прежнее место.

— Он столько лет прожил в этих местах, — продолжал Лямпе свою мысль, — небось все тропки и дорожки, как «Отче наш», помнит. И наверняка свои люди остались… Прохор непременно сюда рванул, больше некуда!

— Свои люди! — похолодел Тартищев и внезапно осевшим голосом проговорил:

— Аида к заимке! — И пояснил:

— Неподалеку от «Благодатного» есть заимка его владелицы Анастасии Синицыной, дочери Василия Лабазникова и названой сестры Прохора…

— Вы, Федор Михайлович, полагаете, что… — осторожно справился Ольховский.

— Ничего я не полагаю, — довольно резко перебил его Тартищев, — только Анастасия Васильевна — единственный человек в мире, которого он когда-то любил, и, возможно, рассчитывает, что она окажет ему помощь… Или сделает это силой, если мы не успеем вовремя!

Не дожидаясь ответа, Федор Михайлович огрел своего жеребца нагайкой и, не разбирая дороги, помчался сквозь кусты к временному лагерю на берегу озера.

Здесь, обрадовавшись короткой передышке, несколько десятков полицейских и жандармов завтракали прихваченной из дому нехитрой снедью, курили, а некоторые, самые отчаянные, несмотря на утреннюю прохладу, вовсю плескались в озере.